Четыре лика Луны

Глава 3. После полуночи и перед рассветом

Холод был её элементом. Не зимний мороз, а безвоздушный, абсолютный холод космоса. Серена — та часть сознания, что сейчас владела телом — не чувствовала усталости или страха. Лишь чистую, безликую мощь в жилах и ледяную ярость от факта собственного существования.

Она стояла на шпиле полуразрушенной башни на окраине Эндлава, ветер бил в лицо, не заставляя моргнуть. Город внизу был игрушечным, его огни — жалкими искорками. После стычки с теми вооружёнными людьми её охватила потребность действовать. Не убегать, а утверждаться.

Её взгляд, зоркий и лишённый милосердия, выхватил движение. Группа из четырёх грубых мужчин окружила старика-алхимика, только что закрывшего лавочку. Слышался спор, затем угрожающий рык. Блеснул нож.
Мысль Серены была мгновенна: Её территория. Её порядок. Хаос, порождаемый этими червями, был оскорблением. Не из жалости, а из непреодолимого отвращения к беспорядку.

Она не спустилась. Просто подняла руку с посохом. Кварц на вершине вспыхнул сиреневым светом. Воздух между бандитами сгустился, стал вязким, как смола. Их движения замедлились, лица исказились немым ужасом. Старик в ужасе отполз к стене.
Серена сжала пальцы в кулак. Сгусток сжатой магии резко схлопнулся с глухим хлопком, отбросив всех четверых. Они рухнули, оглушённые, с разбитыми носами, но живы. Её цель не была убийством. Её целью была демонстрация. Предупреждение.

Она повернулась, удовлетворённая. Ещё один очаг хаоса устранён. Но удовлетворение было мимолётным. Его сменила знакомая, разъедающая пустота. Что дальше? Гнев снова закипел в ней — гнев на собственное бесцельное существование.

Она материализовалась на крыше богатого особняка в Сердце города. Здесь был другой порядок — вылизанный, самодовольный. Он раздражал её не меньше. Её внимание привлекла слабая, но чуждая вибрация магии, исходящая из-за резных ставней. Защитные чары. Примитивные, но настойчивые. Любопытство, холодное и безэмоциональное, взяло верх.

Она прошла сквозь каменную стену, как призрак. Внутри был кабинет, заваленный дорогими безделушками. В сейфе, зачарованном тревожными рунами, лежали документы и небольшой ларец. Серена проигнорировала бумаги. Её привлёк ларец. В нём прятался заряд магии, чужой, едкой. Она расколдовала его одним касанием — защита испарилась с лёгким шипением.

В ларце лежала «Слеза Сумеречной Саламандры» — малый, но мощный огненный артефакт. Бессмысленная игрушка в руках дилетанта. Опасное оружие в руках глупца. Этого не должно быть здесь, пронеслось в её сознании. Это нарушало баланс.

Не задумываясь, она взяла артефакт. Ладонь обожгло, но боль была ничтожна. Она растворилась, оставив сейф открытым, а чары — мёртвыми. Артефакт исчез вместе с ней. Она не знала, зачем он ей. Просто не могла оставить такую силу в руках того, кто прятал её за дешёвыми чарами.

Остаток ночи она провела, бесцельно перемещаясь между крышами, гася случайные вспышки насилия в Эндлаве холодным, безличным вмешательством, и время от времени ощущая ту самую глухую, ноющую пустоту, что жила где-то за границей её нынешнего сознания. Пустоту, которую не могла заполнить никакая демонстрация силы.

Теперешнее утро. Королевская Библиотека.

Солнце над Элидором было иным светилом. Оно не несло обещания силы, только яркость, выставляющую напоказ каждую пылинку, каждую морщинку. Алис Брук (снова Алис, снова скованная, робкая) чувствовала себя при свете дня чужеземкой в собственном теле. Память о ночи была лоскутной, как после тяжёлой болезни: вспышки гнева, чувство ледяного превосходства, образ украденного артефакта, пылающего в её руке. И гнетущее, всепроникающее стыдно.

Она роняла свитки, путала каталоги. Взгляд магистра Торн, всегда строгий, сегодня был откровенно презрительным. «Невыспавшаяся, неспособная, — казалось, говорили её холодные глаза. — Бездарность, терпящая только из милости».

Алис хотела крикнуть: «Вы не понимаете! Во мне живёт буря! Я украла магический артефакт прошлой ночью, просто потому что могла!». Но вместо этого она бормотала: «Простите, магистр Торн», — и подбирала рассыпавшиеся листы.

Именно в этот момент в библиотеку вошёл клерк из Канцелярии. Он нёс объёмистую папку под мышкой и направился прямиком к Торн. Их разговор был тихим, но Алис, затаив дыхание, уловила обрывки: «…запрос от Тайной Канцелярии… дело об оборотне… исторический контекст… потребуется помощь вашего эксперта по древним культам…».

Ледяная игла страха пронзила её. Он. Он уже здесь. Ищет.
Торн кивнула, бросив на Алис оценивающий взгляд, полный раздражения.

«Брук, — брезгливо позвала она. — Для вас работа. От Канцелярии. Соберите всё по лунным мифам, культам, теориям раскола личности. Всё, что найдёте. И быстро. Нам не нужны их неудовольствие».

Алис кивнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Это была не просьба. Это был приговор. Она, своими руками, должна собрать ключи к собственной клетке. Для человека, который поклялся её уничтожить.

Она пошла вглубь архивов, в полумрак, где пахло старой бумагой и страхом. Каждая книга, которую она вынимала с полки, могла содержать её смертный приговор. Каждая строчка — описание её безумия. Она работала механически, пальцы дрожали, оставляя влажные отпечатки на пергаменте.

А в голове, тихо, настойчиво, звучал голос, не принадлежавший ни Алис, ни Серене. Голос той, что тосковала по теплу и смеху. Лоры. Он шептал: «А что, если он поймёт? Что, если он увидит не монстра?..»

Но Алис заглушала этот шёпот.

Она знала правду.

Охотники не ищут понимания. Они ищут добычу.

И она, разбитая на четыре части, была самой странной дичью в истории этого королевства. Игра началась. И первым ходом было самоубийственное разоружение — предоставление врагу карты всех своих тайных троп.