Четыре лика Луны

Глава 14: Протоколы разбитого зеркала

На следующий день Алис проснулась от стука в дверь. Не Элиана — Леона. Капитан принёс деревянный сундучок с её немногими пожитками и аккуратную стопку книг. Он был вежлив, но сдержан, его взгляд скользил мимо её лица, будто он видел перед собой не человека, а ходячую проблему безопасности. Однако, поставив сундук, он задержался.

— Мисс Брук, — сказал он негромко, глядя куда-то в сторону окна. — Он не спал полночи. Составлял какие-то схемы. Шептал про «резонанс» и «обратную связь». — Леон перевёл на неё тяжёлый, изучающий взгляд. — Я знаю его с детства. Он помешан на логике. Но сейчас… сейчас в нём что-то другое. Он рискует всем. Ради теории. Или не только ради теории. Вы понимаете, о чём я?

Алис сжалась, кивнув, не в силах выдержать этот взгляд. Она понимала. Она была этой «теорией». И чем-то большим, чего боялась даже обозначить.

— Я не причиню ему вреда, — прошептала она в пол.

— Надеюсь, — коротко бросил Леон. — Потому что если причините… моя верность ему важнее любых приказов. — С этими словами он вышел, и засов снова щёлкнул.

Его слова повисли в воздухе — не угроза, а предупреждение. Ещё один слой сложности в её новом, хрупком мире.

До прихода Элиана Алис пыталась подготовиться, перебирая воспоминания. Они были как осколки, но теперь она пыталась сложить их сознательно, отвечая на его будущие вопросы и на те, что задавала себе сама.

Она почти не помнила родителей.

Мать, слабая здоровьем, умерла от лихорадки, когда Лилан было пять лет. Отец, солдат королевской стражи, погиб через два года при подавлении мятежа на границе. Её, семилетнюю, забрал к себе единственный оставшийся родственник — дед по матери, Арден Мур.

Они жили в фамильном поместье Муров, вернее, в том, что от него осталось — в старом каменном доме на опушке леса, в трёх днях пути от Элидора. Поместье когда-то было центром магических исследований, но после Войны Теней род пришёл в упадок.

Дед, Арден Мур, был последним хранителем угасающих знаний. Он не был магом в гильдейском понимании — не метал огненные шары и не заключал договоров со стихиями. Он был арканистом — исследователем фундаментальных, тонких законов магии, символизма, лунных циклов. Его магия была тихой: он умел находить родники, читать погоду по узорам на крыльях бабочек, укреплять дух целебными отварами и сложными, многодневными ритуалами. Он изучал историю проклятий, чтобы понять, как их предотвращать, а не накладывать.

Его главной работой были «Хроники Целостности» — трактат о балансе и гармонии, который он так и не закончил. Дом был полон книг, кристаллов, засушенных растений и странных, красивых инструментов из полированного дерева и серебра. Лилан росла среди этого тихого волшебства, помогая деду переписывать манускрипты, учась читать старые карты звёздного неба и различать травы. Он учил её не магии силы, а магии восприятия, внимания, терпения. Он говорил: «Сила, которой не управляет мудрость, — это катастрофа. А мудрость без сострадания — просто холодный расчёт».

Она была счастлива.

Пока не появился Кроу.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Элиан пришёл с блокнотом и видом учёного, но в глазах у него была та самая не спавшая ночь, о которой говорил Леон.

— Начнём с начала, — сказал он. — Имя, настоящее.

— Лилан. Лилан Мур.

Он записал. «Объект Л.М.» Она заметила аббревиатуру, и что-то в сердце сжалось.

— Возраст на момент проклятия?
— Шестнадцать.
— Кто наложил?

— Маг. Бальтазар Кроу. Он… он был в конфликте с моим дедом, Арденом Муром. Дедушка отказался передать ему семейную реликвию. Кроу поклялся отомстить через меня.

— Описание Кроу.

— Высокий, сухой. Глаза… очень светлые, почти бесцветные. Голос скрипучий. Носил плащ с капюшоном, вышитый чёрными воронами. — Она закрыла глаза, пытаясь удержать образ. — Он говорил, что сделает из меня «живое доказательство» силы своего нового заклятья. Назвал его… «Лунный Раскол, или Песнь Разбитого Зеркала».

Элиан делал заметки быстрыми, чёткими штрихами.

— Процедура. Что происходило?

— Ритуал. В старой часовне в нашем лесу. Он привязал меня к алтарю из чёрного камня. Читал заклинания на языке, которого я не знала. Потом… взял серебряный кинжал и провёл им по воздуху перед моим лицом. Я увидела, как возникло четыре моих отражения. Потом лезвие вошло мне в грудь, но боли не было. Только холод. И все четыре отражения… втянулись обратно, но будто сломались по дороге. Потом я потеряла сознание.

Очнулась она одна. Часовня была пуста.

Дом горел. Кроу исчез.

Она, полубезумная от боли и ужаса, оттащила деда, лежавшего без сознания у порога, в ближайшую лесную хижину. Он пришёл в себя лишь через сутки, ослабленный; его собственный магический дар, и без того угасающий, был почти выжжен попыткой противостоять проклятию. Он продержался несколько недель. Умирая, взял с неё обещание бежать в столицу, в Элидор, где в королевских архивах, возможно, хранились знания эпохи до Войны Теней, способные помочь. Он пытался найти «ключ» в своих книгах, но «Лунный Раскол» был древним, забытым искусством, а времени не было. Его последними словами были: «Прости, девочка моя. Ищи Песнь Целостности…»

— Первое проявление после проклятия?

— Через месяц. Ночью. Я проснулась и не поняла, где я. Моё тело было другим. Высоким, сильным. А в голове… были только гнев и презрение. Это была Серена. Она вышла из дома и… испепелила старый дуб у дороги просто потому, что он «стоял не на своём месте».

Элиан записывал, изредка задавая уточняющие вопросы: как часто случались трансформации, чувствовала ли она приближение смены, помнила ли что-то из действий других ипостасей. Разговор был сухим, клиническим. Он выстраивал хронологию, карту симптомов.