Четыре лика Луны

Глава 15. Диалоги в сумерках

Тишина в комнате стала предметом изучения. Элиан наблюдал, отмечая малейшие изменения в её дыхании, напряжение в плечах. Его теория о триггерах подтверждалась. Но это была пауза, а не прогресс. Давление нарастало не только изнутри, но и снаружи.

До этого все его заметки были разрозненны: черновые листы в кабинете, мысленные пометки, устные указания Леону. Теперь, с появлением «Объекта Л.М.» в соседней комнате, всё изменилось. Он завёл отдельный, запертый на ключ кожаный журнал с пронумерованными страницами. Он хранился не в общем сейфе Канцелярии, а в потайном ящике его личного письменного стола в покоях, рядом с фамильными документами. Это уже не было «делом». Это становилось личной миссией, тайной, которую он прятал от системы, частью которой был сам.

Утром, перед визитом к Алис, ему пришлось отчитываться перед отцом. Доклад в Тронном зале был лаконичным и обтекаемым: «Расследование по делу «Лунного оборотня» перешло в аналитическую фазу. Активная угроза нейтрализована, субъект, предположительно, покинул город. Основные усилия сосредоточены на изучении архива и механизма подобных аномалий для предотвращения будущих инцидентов». Король, Орлан Орлайт, выслушал молча, его каменное лицо не выдавало мыслей.
— Грим утверждает, что ты хоронишь неудачное расследование в бумагах, — произнёс он на прощание.
— Грим предпочитает простые решения, ваше величество. Даже если они ошибочны, — парировал Элиан.
Отец лишь хмыкнул, дав понять, что времени у сына не так много. Потом были совещания по безопасности перед визитом послов Северной Лиги, просмотр донесений с границ, подписание бумаг. Проклятие Лилан Мур было самой сложной, самой личной и самой опасной из всех его текущих дел.

Пока Элиан занимался государственными делами, Алис разбирала принесённые Леоном книги. Среди стандартных трудов по символизму её внимание привлекла тонкая, потрёпанная папка с грифом «Канцелярия. Для служебного пользования».

Внутри лежали не книги, а копии его рабочих записей. Аккуратные схемы, похожие на те, что он чертил в её присутствии: «Модель 1: Четыре узла с центральным ядром», «Гипотеза энергетической петли», «Корреляция с лунными фазами». Рядом — выписки из архивов, которые она же собирала по его запросу, но теперь с его пометками на полях. Возле её же пометки о «Песни Целостности» его твёрдым почерком было выведено: «Ключ? См. ритуал Кроу — возможен ли обратный процесс?». Он не просто собирал данные. Он строил теорию, используя её знания как фундамент. И он доверял ей эти материалы. Это осознание вызвало странный трепет — смесь страха и чего-то тёплого, почти благодарного.

Когда Элиан пришёл вечером, в его глазах читалась усталость не только от бессонной ночи, но и от тяжести дневных обязанностей. Он снова был не принцем, а исследователем, но в его осанке чувствовалась дополнительная скованность — груз утреннего компромисса.

— Нам нужно больше, чем воспоминания, — сказал он, откладывая блокнот. — Нам нужно взаимодействие. Контролируемое.

Алис сжалась. — С кем? С Сереной? Она вас ненавидит.
— Возможно. Но она мыслит логически. С ней можно договориться. Или хотя бы понять её условия. — Он подошёл к окну. — Риск огромен. Но пассивное ожидание сейчас опаснее. Грим может в любой момент получить санкцию на обыск этого крыла. Мы должны иметь что показать. Или кого.

Он разработал протокол. Первым этапом было управляемое «приглашение». Не самой сильной или опасной ипостаси, а той, что была наиболее… контактна.

— Лора, — сказала Алис без колебаний. — Она… она хочет общения.
— Но она уязвима и эмоциональна. Любой стресс может спровоцировать смену.
— Зато она не станет атаковать.

Протокол был простым и жёстким. Комната проверена на наличие любых предметов, которые можно использовать как оружие или магический фокус. Элиан будет находиться у двери, готовый к немедленному выходу. Наблюдение через замочную скважину будет вести Леон с двумя надёжными людьми, вооружёнными нелетальными средствами подавления. Сеанс — не более пятнадцати минут.

Алис должна была спровоцировать трансформацию сама. Не через стресс, а через направленное воспоминание. Элиан дал ей задание: в течение дня погрузиться в самые яркие, тёплые воспоминания Лоры. Ощущение солнца на коже, запах тёплого хлеба, смех в таверне… и, как якорь, его лицо, каким она видела его тогда — не принца, а Элиаса.

— Когда почувствуешь приближение её сознания, не сопротивляйся, — инструктировал он. — Но попытайся удержать нить. Напомни ей, где она и зачем. Мы договаривались о разговоре.

Это было вечером, на убывающей луне. Алис сидела на кровати, глаза закрыты, дыша глубоко и ровно. Элиан стоял у двери, спиной к дереву, каждый мускул собран. В коридоре за дверью — абсолютная тишина.

Она начала тихо напевать мелодию — ту самую, что играли в таверне. Потом заговорила шёпотом, обращаясь внутрь себя: «Помнишь? Тёплый сидр. Шум голосов. Его улыбку. Он здесь. Он хочет поговорить. Только поговорить…»

Дыхание её изменилось. Стало глубже, чуть прерывистее. Плечи расслабились, поза стала менее скованной. Когда она открыла глаза, это были уже не глаза Алис.

Лора оглядела комнату. Взгляд её был мягким, любопытным, но в глубине таилась привычная осторожность. Она увидела Элиана и на миг замерла. Потом губы её дрогнули в слабой, узнающей улыбке.

— Элиас… ты здесь.
Голос был тёплым, тем же самым.
— Лора. Рад снова тебя видеть. Ты помнишь, где ты?

Она медленно обвела взглядом стены, и тень тревоги скользнула по её лицу. — Это не таверна. Это… комната. Та, где… где другая я спит.
— Да. Это безопасное место. Мы договорились о встрече. Чтобы поговорить.
— О чём? — её голос стал тише. — Ты ведь… ты не просто Элиас.
— Нет. Я принц Элиан. Но я тот же человек, что говорил с тобой тогда. И я хочу понять. Про тебя. Про других.