Четыре партии в шатрандж

II

— Сиди и не шевелись, — велела Мэриэн перепуганной Эсфи. Та кивнула, пытаясь вытереть слёзы грязными ладошками, но только испачкалась ещё больше.

— Я не дам никому подойти, — Мэриэн отошла на пару шагов и взялась за лук. В колчане была всего одна стрела, но её хватит, чтобы остановить врага.

И Мэриэн знала, кто окажется врагом, ещё до того, как он подошёл ближе. Человек в чёрном плаще, с прикрывающим лицо капюшоном, неспешно шагал через поле. Мэриэн выхватила стрелу и наложила её на тетиву, стараясь не обращать внимания на то, как дрожали руки.

Спокойно. Прицелиться. Вот так.

Время растянулось, и Мэриэн казалось, что она долго, не меньше часа, готовилась стрелять.

Он остановился шагах в двадцати от неё, снял капюшон, и Мэриэн вздрогнула. Знала, но до конца не верила. Не хотела.

— Амарель… Ты же умер.

— Кальфандра воскресила меня, — он говорил так же медленно, как и двигался — и, кажется, его ничуть не тронули рыдания Эсфи.

— Зачем ты пришёл? — Мэриэн с удовольствием бросила бы лук и стрелы, но нет — она должна была стоять насмерть. Она ведь знала и то, что услышит:

— Чтобы наказать Избранную Ученицу. Она не выбрала веру, а значит, умрёт. Так гласит закон Кальфандры.

Эсфи заскулила, как раненая собачонка. Она была так подавлена, что не могла использовать свой дар. А ведь раньше Амарель сам прикрыл бы её своим телом от любого, кто попытался бы напасть…

— Неправда, — Мэриэн не сводила с него взгляда. — Ты же... ты привязался к ней!

Амарель был весь чёрно-белый: черная одежда, волосы, глаза, белое лицо и бескровные губы. Пусти стрелу, и кроваво-красный цвет нарушит это однообразие. Мэриэн расхохоталась, как безумная, и прицелилась ему в лоб:

— Не подходи!

Амарель не послушался, словно после воскрешения утратил все страхи. Оставалось только одно: выстрелить. Убить. Чтобы не возвращался…

Нет. Нет.

— Я не могу, — Мэриэн швырнула оружие себе под ноги. Амарель встал напротив – и всё смотрел на неё. Сейчас он обнимет её, и от этой мысли стало жарко и странно. Мэриэн почудилась улыбка на лице Амареля — такая же ясная и искренняя, как прежде.

Всё будет забыто и…

Вспышка удара кинула Мэриэн на траву. Не чувствуя боли, вскочив на ноги, Мэриэн закричала, потому что Амарель занёс над Эсфи нож…

С этим криком Мэриэн и проснулась. Она жадно глотала воздух, как если бы вынырнула из речного потока, тянувшего её на дно. Кругом было тихо и темно, рядом в повозке спала Эсфи, на траве храпел кучер — его, как пояснила Тарджинья, звали Ирза. Погоди-ка, а где сама Тарджинья?

— Что тебе приснилось? — неожиданно прозвучал её голосок, и Мэриэн оглянулась. Тарджинья сидела на земле, скрестив ноги, как это делали в далёком Ихранджане. Она говорила, что родом оттуда, хотя, в отличие от смуглого и большеглазого Ирзы, походила на ихранджанку только широким белым платьем, испачкавшимся в пути. Кожа у Тарджиньи была светлая, волосы — светло-каштановые, и на солнце они отливали золотом, как заметила Мэриэн.

— Ничего, — хмуро ответила она. Тарджинья цокнула языком:

— А кто это — Амарель?

— Не твоё дело, — Мэриэн не хотелось грубо разговаривать с девчонкой, которая была всего-то на несколько лет старше Эсфи, но любопытство Тарджиньи казалось невыносимым. А слышать имя Амареля от кого-то чужого — больно.

Когда-то Мэриэн не думала, что ей станет больно из-за мужчины, и все мужчины виделись ей одинаковыми. Даже если у них были самые лучшие намерения, ни один не считал Мэриэн таким же человеком, как он сам — лишь существом, созданным богами для мужских утех. С какой стати она решила, что Амарель — какой-то особенный?

А теперь сердце ныло и покоя не давало.

— Дело твоё, — согласилась Тарджинья. — Я просто спросила. Но ты так не кричи, Ирзу разбудишь, а он спросонья злой и за нож хватается, — Тарджинья подавила смешок.

Нож Ирзы был большим, разбойничьим, не то, что тонюсенькое лезвие, которым Амарель во сне хотел пронзить сердце Эсфи.

— Понимаю, — ответила Мэриэн, чтобы Тарджинья оставила её в покое. Глаза защипало, но Мэриэн не собиралась плакать, тем более, в присутствии любопытной девчонки. К счастью, Тарджинья скоро отошла в сторону и улеглась на траву. Наконец-то Мэриэн могла посидеть в тишине и спокойствии — пока Эсфи не начала вертеться и не задела её локтем. Мэриэн уложила девочку поудобнее и вгляделась в её лицо, бледное при тусклом лунном свете. Брови Эсфи были сведены вместе, и Мэриэн разгладила ей складку на лбу двумя пальцами.

С некоторых пор смотреть на Эсфи стало нелегко, и как бы Мэриэн ни твердила, что Эсфи ни в чём не виновата, это не помогало. А во сне Мэриэн не сумела заставить себя убить Амареля ради того, чтобы Эсфи осталась в живых.

И что теперь с этим делать, Мэриэн не знала.

***

— Я не хочу рыбу! — Знакомые интонации в голосе Эсфи напомнили Мэриэн о тех славных временах, когда принцесса тыкала двузубой вилкой в воздушный пирог и морщила носик.