Четыре партии в шатрандж

XI

Всю дорогу обратно Эсфи молчала, только с хрустом грызла сухари и запивала их водой. Мэриэн предложила сразу размочить пару сухарей в воде, но Эсфи отказалась. Вид у неё был такой грустный, что у Мэриэн сердце щемило от жалости.

Что, если по возвращении взять лекаря за шиворот и задать ему пару неудобных вопросов? Подозрения так и роились у Мэриэн в голове, но кто знает — вдруг она ошибалась. Столько всего пережито за эти дни, что любые подозрения могли оказаться лишь плодом воображения, а потом ещё стыдно будет, что обвинила почтенного старика в обмане!

Пожалуй, с ним лучше поговорить Тарджинье. Вряд ли они с Ирзой успели уйти — он теперь калека, и о нём надо заботиться. Бедная Тарджинья, её терзало чувство вины, как бы она не старалась казаться беспечной…

Чувство вины. Знакомо, не правда ли? В дороге Мэриэн вынула из мешка зубочистку, отрезала истрепавшийся краешек, сняла с него кору. Поводила веточкой по зубам и спрятала её обратно, привычно вспоминая Амареля, его мальчишескую улыбку и сияющий взгляд.

Когда-нибудь зубочистка закончится. Когда-нибудь и Мэриэн, наверное, забудет об Амареле. Но не сегодня.

…Они въехали обратно в город, когда ярко светило солнце. На ступенях четвёртого по счёту храма Ээре сидели нищие — кто-то пересчитывал мелочь, кто-то бормотал себе под нос. А один старик проводил всадниц недобрым взглядом, словно это они принесли ему несчастья. Мэриэн заставила Абеллу идти быстрее.

Дом лекаря в свете дня выглядел, как мирное пристанище для усталых путников. Мэриэн слезла с лошади и помогла спуститься Эсфи. Пока она торопливо дожёвывала сухарик, Мэриэн постучала в дом.

Открывать не торопились.

— Может, они спят? — глупо спросила Эсфи.

Спят! Посреди дня, когда солнце так и заливает город своими лучами! Мэриэн не ответила и постучала сильнее.

— Вышиби дверь! — крикнул кто-то — видать, уже начала собираться толпа зевак. Мэриэн охотно бы им всем поддала сапогом — чтобы не таращились и проваливали!

Снова стук. И снова тишина. Потеряв терпение, Мэриэн ударила по двери ногой, и та чуть не слетела с петель.

— Вот так! — одобрили зеваки.

Наконец, по ту сторону двери завозились, тяжело вздыхая — и как только она открылась, Мэриэн увидела лекаря. Сумрачного, с растрёпанными волосами и стоявшей дыбом седой бородёнкой.

— Тарджинья… где? — настороженно спросила Мэриэн.

— Там, — лекарь указал бородой куда-то вбок и хотел скрыться, но Мэриэн подалась вперёд и цепко ухватила его за руку.

— Там — это где?

— Её забрали, — лекарь заволновался, стал говорить много и сбивчиво по-гафарсийски, и Мэриэн пришлось жестами объяснять, что она не поняла. Тогда и Миэрко перешёл на жесты.

Глядя на его покрытый каплями пота лоб и растерянный вид, Мэриэн отказалась от своих подозрений. Ну, какой из него волшебник! Да ещё и столь коварный. Скорее всего, и вправду ученик, а про смерть учителя не знал. Мэриэн припомнила лежавшего в гробу человека: суровая, как профили древних королей на монетах, физиономия, лысый череп и длинная синяя мантия. А на груди, вероятно, амулет — серый камушек на цепочке. Хотя тело прекрасно сохранилось, волшебник совершенно точно был мёртв. И вряд ли это искусно сделанная иллюзия, как раньше приходило Мэриэн в голову.

— Ясно, — обронила она, когда лекарь прекратил неистово жестикулировать и шагнул внутрь дома. — А что с Ир…

Но дверь уже захлопнулась. Мэриэн постояла, раздумывая, и услышала жалобное:

— Тарджинью стражники увели, что ли? Она ведь… применила волшебство на виду у всех.

— Да, — Мэриэн помогла расстроенной Эсферете забраться обратно в седло. Абелла недовольно переступила с ноги на ногу.

— Потерпи, — пробормотала Мэриэн. — Глядишь, пристроят тебя на королевской конюшне.

***

Дворец короля Аранжи возвышался в самом центре Фаарне; службу у дверей несли стражники в небесно-синих плащах, а весь дворец был ослепителен, словно его сделали из мрамора, а не из кирпичей и камней, выкрашенных белой краской. Мэриэн невольно загляделась на дворцовые башенки, украшенные флагами — флаг Фаарне выглядел как золотое солнце на голубом фоне.

Глядя на это великолепие, Мэриэн пожалела, что не приодела Эсфи лучше, да и сама она, признаться, мало походила на герцогиню, пусть и в изгнании... Ох уж эти навязшие на зубах титулы, поклоны, любезности и ритуалы! Всё придётся вспоминать заново, подумала Мэриэн.

Стража, конечно, просто так не пустила бы во дворец стриженую воительницу и одетую в бедняцкое платье девчонку, так что Мэриэн пришлось объявить во всеуслышание, кто они такие. На афирском языке. К счастью, нашлись двое, которые его понимали и с ухмылками объяснили остальным, в чём дело.

Смеялись стражники долго. Хватались за животы, пока Мэриэн невозмутимо ждала, а Эсфи, казалось, вот-вот расплачется. Но едва смех затих, Мэриэн снова обратилась к страже:

— От Его Величества, короля Аранжи Первого, к нам приезжал с визитом глава Верховного совета, Его Мудрейшество Кереске. Он легко нас узнает, а потом решит вопрос о вашем наказании, — Мэриэн говорила сладким голосом, словно изнеженная придворная дама на балу, но глаза её угрожающе сощурились.