Четыре партии в шатрандж

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава I

— Приветствую вас в Фаарне, принцесса Эсферета и герцогиня Гранмайская! Как только я узнал от Кереске, что вы здесь, поспешил отложить все свои дела…

Король Аранжи был сплошным золотистым пятном. Его мантия, трон, сияющий посох в его руке, как символ власти гафарсийских королей — всё сливалось в одно. А вокруг трона — люди в красном. Королевские Лисы, как они сами себя именовали, слушали молча. Зато стоявшие у стен придворные — от их пёстрых одеяний рябило в глазах — постоянно шептались. Время от времени Эсфи старалась что-то разобрать, но не могла, да к тому же, придворные наверняка говорили на своём языке.

А вот Его Величество привечал Эсфи на афирском, и Мэриэн не обходил своим высочайшим вниманием. Но Эсфи всё равно мечтала, чтобы встреча с королём поскорее закончилась, и тут…

Тут она как будто разделилась на двух Эсфи. Одна из них, перепуганная беглянка, хотела только вернуть свой дар, и чтобы её оставили в покое все, кроме Мэриэн и Тарджиньи. Если дать этой Эсфи волю, она бы, наверное, поскорее сбежала из тронной залы, от всего этого сияния и учтивых слов. Другая — незнакомая, чем-то похожая на маму, — напоминала, что она не просто пугливая девчонка, а принцесса королевства Афирилэнд, единственная и законная наследница престола. Один раз Эсфи уже ощущала себя подобным образом — когда ей пришлось пройти в кабинет Верховного совета. И теперь было то же самое — уступая второй, настойчивой Эсфи, она подняла подбородок, держалась прямо и настолько достойно, как умела.

— Вы станете моими почётными гостьями! — провозгласил король. — Я очень рад видеть Ваше Высочество у себя во дворце. То же самое касается и вас, Ваша Светлость, — обратился он к Мэриэн. — Хорошо, что вы обе благополучно добрались до Фаарне.

— Благодарю вас, — голос Мэриэн был безупречен, и Эсфи услышала свой собственный, точно так же произносящий слова благодарности.

— Её Величество королева Агрей была моим другом. Глубоко сочувствую вам в вашей потере, — продолжал Аранжи, но Эсфи ему не верила. Он никому не сочувствовал, он исполнял свою роль, как подобает королю дружественной страны, только и всего. Ему не могло быть дела до мамы, мысленно твердила Эсфи, но не сумела бы уверенно ответить, почему. Он просто ей не нравился, и всё тут.

Аранжи заговорил о том, что гостьям отведут лучшие комнаты, приставят лучших служанок, и присутствие столь высоких особ на королевских балах будет поистине желанным. Все эти цветистые слова заставляли первую, перепуганную Эсфи ещё сильнее хотеть, чтобы ей просто дали уйти из дворца. Она вдруг поняла, чего именно боялась: где-то здесь могли оказаться люди, которые выдадут её и Мэриэн афирским заговорщикам. Или отравят, сговорившись с теми. Воображение Эсфи рисовало ей картины одну страшнее другой, а между тем, она отвечала Его Величеству такими же любезностями, а потом король велел своим придворным заняться гостьями.

— Высокородная госпожа Лингелия и высокородная госпожа Клоделия сделают всё, чтобы вы, Ваше Высочество, и вы, Ваша Светлость, чувствовали себя, как дома.

Как дома, повторила про себя Эсфи. С уст Аранжи всё это слетело, как пустой звук — едва ли он понимал, каково ей слышать такие речи и стараться не думать о доме. Эсфи пыталась представить, каков облик короля за всей этой позолотой, но безуспешно.

Наконец, Мэриэн и Эсфи могли покинуть тронную залу. Они отступили к дверям и отвесили каждая поклон королю, а он, судя по движениям, поднялся с трона и ответил таким же поклоном.

— А почему символ власти в Гафарса — это посох? — спросила когда-то Эсфи у своего учителя, рисуя пальцем круги на географической карте.

— Есть у гафарсийцев древняя легенда, — живо ответил, помнится, учитель. — О том, как предок нынешнего короля владел волшебным посохом и с его помощью принёс мир своему народу…

Звук плавно открывающихся за спиной дверей оторвал Эсфи от воспоминаний. Мэриэн крепко взяла её за руку, и, старательно улыбаясь, Эсфи вышла вместе с ней и придворными дамами в коридор. Не споткнулась, не налетела на стражников у дверей. Но расслаблять плечи было ещё рано.

Высокородная госпожа Лингелия стучала каблуками и пахла резкими, очень странными, как показалось Эсфи, духами, пока она не сообразила, что они смешались с запахом пота. Так что Эсфи выбрала Клоделию.

— Великая честь — услужить Вашему Высочеству, — как и король, эта женщина говорила так, словно Эсфи не сегодня-завтра могла вернуться в Афирилэнд и стать королевой. Но нет, Эсфи не хотела о таком думать и волноваться ещё больше!

— Пойдёмте, — тихо сказала Клоделия. Эсфи пришлось разжать руку Мэриэн — такую крепкую и родную, — и ухватиться за Клоделию.

— Я приду к вам потом, светлая принцесса, — пообещала Мэриэн светским тоном, как говорили тут все. За исключением, пожалуй, советника Кереске.

И только оказавшись в «своей» комнате, Эсфи поняла, что улыбалась всё это время — бессмысленно, как кукла.

***

Эсфи скинула башмачки, залезла на кровать, натянув на себя шёлковое покрывало, и, закрыв глаза, воображала, что она в Афирилэнд. В своей спальне. Правда, почему-то здесь были чужие запахи и новая служанка, но с этим можно смириться.

Раздался шелест платья:

— Вот это вы наденете вместо вашей… дорожной одежды, принцесса, — служанка, наверное, хотела сказать «ужасной одежды», но сдержалась. Эсфи невольно улыбнулась: