Четыре партии в шатрандж

XII

Читать проповедь, пока силён голос. Петь гимн, пока горит сердце. Сочинять новые гимны, пока есть вдохновение. И посвящать в ученики каждого, кто отмечен благодатью Кальфандры.

Всё это делал Амарель.

— О Величайшая! Вот люди, готовые принять мудрость твоего учения! Благоволи к ним так, как благоволишь к жрецу своему! Пусть станут они преданными тебе, отринут ложных богов, и награда за преданность не заставит себя ждать! Да свершится воля твоя, и падут злые духи под пятою твоей…

Искать среди тех, кто хотел стать учениками, девочек, девушек или женщин — и не находить. Ибо всё-таки Эсферета была Избранной и отвергла милость богини — но нет, не вспоминать об отверженных!

— О младший ученик, задумайся над тем, что благополучие твоё возрастёт вдвое, когда ты станешь старшим! Ты приблизишься к Несравненной. Вторая духовная ступень, и ты уже готов взойти на неё! Кальфандра так добра и милостива к тебе. Она рассыпает жемчуг любви перед тобой, а ты этого не видишь! Неужели ты слеп? Она обещает принять тебя в свои объятия после смерти, окружить ароматом алых и чёрных роз, а ты этого не слышишь! Неужели ты глух к её зову?!

Запоздало вспоминать, что бей-ялинцам нужны не только розы и объятия Кальфандры. Обещать им блага и в этом мире. Но добавлять, что век человеческий недолог, а настоящая жизнь начнётся на Полях Мёртвых. И показывать — всё время показывать, какой силой Кальфандра одарила его, Амареля.

…Запирая двери после очередной службы, Амарель уловил шевеление сзади. Повернувшись, он заметил фигуру в тёмном плаще, с наброшенным на голову капюшоном. Женщина! Должно быть, спряталась за одной из колонн храма. На миг появилось радостное предчувствие — не осталась ли она затем, чтобы её посвятили в ученицы? У Амареля уже было двое младших учеников и один старший — великий бей Турсей. От Совета великих беев после расправы над заговорщиками осталось всего несколько человек, и высочайшим повелением хан распустил Совет. Никто и пикнуть не осмелился — боялись и хана, и его ручного колдуна. А Турсей был единственным, кто не только боялся, но из любопытства пришёл в храм. Пришёл — и остался, да так полюбил речи жреца, что был посвящён в ученики и стал лучшим…

— Ты кто? — дружелюбно спросил Амарель женщину, что вышла на свет факелов. Медленно она распахнула плащ, и Амарель с шумом втянул воздух. Голые плечи женщины были покрыты птичьими перьями. На ногах её блестели кривые длинные когти. Холод пробрался в сердце Амареля: он узнал женщину ещё до того, как она сняла капюшон.

— Инфар?!

— Инфар, — эхом откликнулась она, сбросив плащ на пол. Глаза её были полны ненависти такой жгучей, что Амарель невольно отступил.

С треском полетели в стороны скамьи для прихожан — тело Инфар росло, менялось, всё больше покрываясь жёсткими, как стрелы, перьями. Амарель безмолвно наблюдал за тем, как руки её стали огромными крыльями, ноги окончательно превратились в птичьи лапы, и только лицо ещё оставалось человеческим.

Женщина-Птица. Дэйя. Вот почему она не выходила из комнаты! Должно быть, и отец её считал Инфар уродиной, и она сама.

— Инфар, погоди, выслушай меня, — торопливо начал Амарель. — Я помогу тебе. Нам надо поговорить, а не сражаться!

— Ты боишься, что я убью тебя, да? Силы подрастерял после службы? — Рот её растянулся в жуткой улыбке, и Женщина-Птица поднялась вверх, к самому потолку храма.

— Нет, я просто не хочу убивать тебя, — Амарель всё отчётливее понимал, что она не сможет остановиться. Но как нежная и робкая девушка стала вот этим… Амарель не успел додумать свою мысль, как Женщина-Птица завизжала и ринулась на него.

Амарель чудом избежал её острых когтей и выстрелил огнём в покрытое серыми перьями туловище. Инфар увернулась и снова бросилась на Амареля.

— Прекрати! Стой! — Амарель воздвиг перед собой нечто вроде огненной стены. — Это не вернёт тебе отца!

Инфар не желала слушать. Она взмыла вверх и оттуда обрушилась на Амареля. Он превратил огненную стену в такой же щит над головой, а Инфар отлетела и, подхватив когтями скамью, валявшуюся на полу, метнула в Амареля.

Ему удалось сжечь скамью на лету, но Инфар уже схватила вторую. Третья, наконец, ударила его в грудь и сбила с ног, а Женщина-Птица налетела на Амареля и придавила его к полу. Он застонал.

От боли Амарель едва мог дышать, а на глаза навернулись слёзы. Должно быть, Женщина-Птица сломала ему несколько рёбер своим броском.

— Я мечтала, — глухо донёсся её голос, — что мы поженимся, ты полюбишь меня, а потом увидишь мои перья и скажешь: ничего, глупости, это вовсе не уродливо. Ты обманул меня. И за это я сейчас выцарапаю твои лживые глаза. Чтобы ты никогда… никого… больше не смог обмануть.

Амарель увидел через пелену слёз когти Инфар — они почти коснулись его лица. Тогда он напряг все силы.

Факелы на стенах погасли в один миг, и вспыхнул гигантский шар, словно собранный из всех этих огней. А затем он врезался в спину Инфар. Крича страшным, оглушающим голосом, Женщина-Птица заметалась по храму, поджигая всё на своём пути. Амарель лежал, прижимая руки к ушам, а когда крики стихли, он со стоном приподнялся на локтях. Огляделся — кругом всё пылало, а Инфар не было видно. Должно быть, улетела куда-нибудь умирать от ожогов. Думая об этом, Амарель вытер слёзы и скривился от боли.