Четыре принца и Ада

Глава 1

Глава 1

В некотором царстве, в некотором государстве, жила была принцесса невиданной красоты. Дни и ночи, не зная сна и усталости, сватались к ней женихи, да только она все носом крутила, да выбрать не могла…

Настроились на прекрасного принца и жили они долго и счастливо? Спешу вас разочаровать, эта сказка не про меня. Но помечтать иногда хочется. Правда, толку от этого никакого.

Каждое утро, зеркало показывает мне высоченную дылду с квадратной фигурой. Уж лучше бы толстой была, по крайней мере, с этим можно было бы работать, а так… Ни верхних прелестей, ни нижних. Талии и той нет. Как впрочем, и остальных достоинств. Три свои несчастные волосинки, собираю в мышиный хвостик. Такой же серый и тонкий. Была одно время мысля покраситься и я даже воплотила ее в жизнь. Итог, сожгла волосы и гордо носила на голове мочалку обыкновенную. Решила, что мышиный хвостик мне милее и родней.

Это был первый, но далеко не последний мой эксперимент по облагораживанию своей внешности. Наращенные ресницы, чтобы сделать взгляд чуточку выразительнее, обернулись красными, слезящимися глазами. Аллергия на клей. Чистка лица не давала результатов и прыщи вновь занимали свое законное место на моих щеках и лбу.

Если вы считаете, что с вами судьба обошлась несправедливо, то я, прямое доказательство тому, что бывает еще хуже. Во мне нет ничего выдающегося. Ни тела, ни внешности, ни даже богатства. О счастье и личной жизни, я думаю, говорить не стоит, тут и так все понятно. Хотите добью? У меня даже родственников нет. Уже года четыре как. Из самых близких, осталась только баб Поля, моя соседка. Собственно, из-за нее мне и пришлось срочно завершить очередной сеанс самолюбования.

- Опять дурью маешься, - всплеснула баб Поля руками, стоя на пороге моего дома.

Спешно отвернулась от зеркала, словно она меня застала за чем-то непристойным. А все по тому, что бабушка прекрасно знала, что я собой уж точно не любуюсь и при каждой возможности мне за это выговаривала. Сейчас вот снова начнется.

- Нормальна девка, да всем тебе не угодишь. Помогать-то мне пойдешь, аль занята?

- Пойду, баб Поль. Сейчас кроссовки надену и пойдем.

Спешно сменила домашний халат на штаны и футболку, не стесняясь баб Полю. Да и прятаться было негде, всего одна комната в доме. Большая, да очень уж не удобная. Дом мне достался от родной бабки, которую я толком и не знала. Не приняла она выбор своей дочери, вот и разругались, да толком не общались. Она о моем существовании узнала только когда мать с отцом сгорели вместе с домом.

Приехала тогда на пепелище, посмотрела на зареванную меня и с собой, в деревню уволокла. Всю дорогу причитала о моей непутевой матери и пьянице отце. В чем-то я ее даже поддерживала своими угуканьями. Бабушка говорила обидно, но по факту. Внешностью мой папа не удался, да еще и меня наградил. Лентяй и алкаш редкостный. Чего, спрашивается мать в нем нашла? Непонятно. Да только чем дольше с ним жила, тем больше становилась на него похожей. Так и сгорели по дурости, да на пьяную голову.

С бабушкой, семнадцатилетней мне, жилось не сладко, но всяко лучше чем с родителями. Но и ее не стало четыре года назад. А я так тут и осталась.

- Чем бог наградил, тому и радуйся. Ан нет, брови хмурит, губы поджимает, - продолжала бухтеть баб Поля.

- Когда дошла очередь до меня, бог явно перепутал наградить с обделить, - уже привычно, тихо и по-доброму бубнила ей в ответ, для поддержания разговора.

- От ить, дурная девка, - качает баб Поля головой и выходит из дома.

- Ну, а что во мне красивого-то есть? – спрашиваю, идя следом за ней. – Ни кожи, ни рожи…

- Глаза, - неожиданно перебивает она меня. – Как в небо без единого облачка, смотришь, - говорит, глядя на меня снизу вверх.

Молча пожимаю плечами, не желая с ней спорить. Как только цвет-то разглядела через эти несчастные две щелочки, которые и глазами не назовешь.

- Что делать надо, баб Поль? – спрашиваю, чтобы отвлечь старушку. Очень уж у нее взгляд пристальный, пробирающий.

- Пойдем к сарайке, - тихо вздыхает и идет впереди меня. – Дрова внук привезет, скласть нужно внутрь, а там прошлые поленья завалились. Вот их и надобно вряд уложить. Работа не трудная, да спина у меня уже не гнется, а ежели согну, то уж не распрямлюсь. Рядом постою, подсоблю чем смогу.

- Не надо баб Поль, сама справлюсь. Иди, занимайся своими делами, что зря время будешь тратить?

Работа на самом деле не трудная, скорее скучная, но я лучше поскучаю в одиночестве, чем буду слушать бабушкины причитания. Я ее конечно люблю, но…

- И то верно, девка то большая, - соглашается баб Поля и машет сморщенной рукой, указывая на дверь сарая. – Сама тогда разберешься, чай двадцать три годка уж.

Соглашаюсь, интенсивно кивая и тихо выдыхаю, когда старушка семенит в сторону своего дома. Кажется, пронесло.

Дверь удается открыть не с первого раза и с большим трудом. Ржавые петли скрипят и кажется, их перекосило. Приедет Паша с дровами, надо будет сказать ему, пусть посмотрит. Бабушка с этой дверью точно не справится.

Нащупываю с лева от входа, выключатель и щелкаю им, особо ни на что не надеясь, но внутри загорается довольно яркий свет. Лампочка, висящая на длинном проводе, слегка покачивается. Осматриваю фронт работ. Несколько рядов прошлогодних дров действительно завалились. Надо разложить, да и облетевшую с поленьев кору, не мешало бы собрать с пола и вынести на улицу.

Работа действительно оказалась не тяжелой, вот если бы полный сарай дров надо было укладывать, это да, легко бы я не отделалась. А так, какой-то час и все готово. Даже мусор в кучу сгребла, осталось его во что-то сгрузить и выволочь на улицу. Вот это «что-то», я и пытаюсь сейчас найти, заглядывая в самые дальние уголки сарая.

Ничего подходящего найти не получилось, собралась уже идти к баб Поле, но тут мое внимание привлек отблеск в ближайшем углу. Несколько минут назад его осматривала и ничего интересного не нашла. Любопытство кошку сгубило, вечно ворчала на меня, моя родная бабка. Каюсь, грешна, жутко любопытна. Вечно совала свой мясистый нос, куда не следовало, за что и огребала, но исправляться не планировала. Хоть какое-то развлечение в моей серой, безрадостной жизни.