Четыре сезона власти

Глава 16. Pax Leportum

Глава 16. Pax Leportum

Джейн всегда знала, что деньги творят чудеса.

Она видела, как золото развязывало языки и закрывало глаза, разрывало крепчайшие союзы и примиряло непримиримых врагов, как всего одна монета могла изменить настоящее и будущее…

Но в первый раз она видела, чтобы деньги воскрешали прошлое.

- Ваша милость, - привратник выглядел так, будто его туника и сандалии – абсолютно привычная Лепорте одежда. – Добро пожаловать в Пассато Глориосо.

- Благодарю, - выдавила Джейн, не в силах отвести взгляд от вереницы гостей. Море разноцветных тог, старомодные узоры, медальоны и браслеты с символами давно забытых имперских богов… Она не могла избавиться от ощущения, что смотрит на ожившую фреску.

И это ощущение ей не нравилось.

Впрочем, сейчас ей не нравилось ничего.

- Я ожидала несколько… Другого, - хмуро проговорила она, задумчиво глядя на виллу, сверкающую огнями с вершины холма.

- Чего, ваша милость? – непонимающе моргнул привратник.

Переговоров без лишних глаз? Того, что всё пойдёт так, как она задумала? Когда в последний раз она получала именно то, чего хотела и чего просила?

А, да. Точно. Каждое утро, когда Джузеппе с отвращением ставил перед ней овсянку.

- Действительно, чего, - процедила она, поглаживая лошадь по шее. И что теперь? Заявиться на это празднование чего бы то ни было в запылённой дорожной одежде - и стать посмешищем, как, само собой, того и хотят Четыре Семьи?

Или развернуться и уехать обратно в город - ещё полчаса дороги в сумерках, отвратительное настроение  и ещё один потраченный впустую день?

Джейн устало вздохнула и соскользнула из седла. Будто у неё есть выбор.

- Если вам не будет сложно – займитесь конём, - весь фокус в том, чтобы произнести это так, что ему казалось, что это не будет сложно.

- Конечно, ваша милость, - привратник нервно переступил с ноги на ногу. – Но… Я прошу прощения за дерзость – но могу ли я увидеть ваше приглашение?

Джейн усмехнулась сама себе. О, ну вот, очередной пример тому, что когда что-либо может пойти не так – оно и идёт.

- Мне не нужно приглашение, - отмахнулась она. – Но я сообщу фра Пасиенте, что вы потребовали его. Это делает вам честь как охраннику.

- Ваша милость, - он выглядел так, будто Джейн угрожала его семье. Впрочем, он думал, что так оно и будет. – Прошу прощения, но нам приказано никого не пускать без приглашения и одежды, а вы… - он замолчал, красноречиво глядя на её запыленную одежду.

Джейн улыбнулась и похлопала его по плечу.

- Увы,  - дружелюбно проговорила она, отстраняя его в сторону и направляясь вверх по холму.

О-о, когда она увидит Пасиенте, этой жирной свинье не поздоровиться. Она просто просила устроить встречу – а он делает всё для провала переговоров ещё до их начала. Ничего. Она это стерпит и запомнит.

И вспомнит, когда будет нужно.

Вилла Четырёх Семей выглядела осколком Седой Империи. В ней не было великолепия Императорского Театра, не было нетронутости Арсенала, не было даже величия руин Старого Дворца. Было кое-что посильнее – каждый из уголков сада вокруг виллы был живой.

Группа мужчин в пурпурных мантиях спорила о принятии законах Легелла, яростно жестикулируя и крича так, будто исход их спор не предрешён ещё четырнадцать веков назад. У статуи льва девушка декламировала Версетуса целой толпе восторженных слушателей. Откуда-то снизу холма слышались одобрительные крики и грохот стали – похоже, бойцовая яма.

Джейн безумно хотелось остановиться – поспорить, послушать, посмотреть. Но, во-первых, она явно не впишется в этот водоворот тог, а, во-вторых, она здесь не ради развлечений, а чтобы…

Ноги Джейн сами собой остановились прежде, чем она поняла, в чём дело. А затем она увидела помост.

- Вы слишком несправедливы ко мне! Разве я отдаю не всю себя городу?! – актёр вскинул руку к лицу – грубо размалёванной маске. Грубо – но недостаточно, чтобы Джейн не узнала себя.

Она догадывалась, что будет дальше. Она, как и любой уважающий себя актёр, знала, что представлял из себя уличный театр в Седой Империи.

- Ваша милость, мы же объясняли вам, - её сердце часто забилось. - Когда вы отдаётесь простолюдинам, это не значит, что вы отдаёте всю себя городу!

Грохот смеха оглушил её, и актёры терпеливо замерли, ожидая, когда им позволят продолжить.

А Джейн, чувствуя в груди злое жжение, медленно развела ладони.

И хлопнула. 

- Браво, - громко  проговорила она, продолжая хлопать.

Люди начали оборачиваться на неё,  и Джейн с мрачным удовлетворением видела, как их  улыбки сменялись ужасом и изумлением. Над толпой повисла абсолютная тишина. Весёлый гул сада вокруг в наступившей тишине казался совершенно далёким и неуместным.