Четыре стихии. Рожденные умереть

Глава 2. Краски жизни

Время бежало вперед, день заканчивался, а училище только начинало оживать. На улице слышались еще редкие, но громкие взрывы салютов и фейверков, по коридорам бегали нарядные и взволнованные ученики, главный корпус несколько часов назад открыл свои двери для молодых Защитников, поражая преобразившимися залами и коридорами. Однако гостей огромного помещения, которое раньше было привычной столовой, было немного. Большинство учеников до сих пор продолжали готовиться к намечавшемуся веселью.

Так, например, во втором жилом корпусе Кристина Белянина потеряла одну из туфель и никак не могла ее найти, поднимая шум в комнате и нервируя соседок.

– Вика! – заорала в который раз Кристина, выползая из-под кровати и отплевываясь от пыли. Девушка с трудом поднялась и разгладила складки на вечернем платье, которое выбрала в Нэтали пару недель назад. – Я знаю, что это ты! – закричала она вновь, поднимая подол платья до колен и подбегая к двери ванной комнаты, где шумела вода.

– Отстань, мелочь! – ответил ей злой голос.

– Заткнись! Куда ты дела мою туфлю?!

– Съела! – откликнулась одногруппница Трезубца и Близняшек. Кристина со всей силы пнула дверь голой ногой, еще сильнее задирая подол, потому что платье было не только длинным, но и узким, из-за чего махать ногами в нем было неудобно.

– Отдай туфлю! – снова завопила Кристина, не обращая внимания на еще одну свою соседку, которая сейчас стояла в нижнем белье перед зеркалом и пыталась соорудить нечто похожее на элегантную прическу из торчащих в разные стороны разноцветных прядей волос. Маша, которая носила прозвище Цветной Феи или просто Цветной (почему-то до Феи ее прозвище никто не сокращал), снова сделала музыку громче, чтобы не слышать ора Беляниной и Хмельниковой.

– Почему ты ко мне пристаешь, стерва?! – заверещала Кристина, краем глаза глянув на часы. Она опаздывала на встречу с Олегом уже на восемнадцать минут. – Я не виновата, что Роме нравится Лиса! Почему я должна страдать?! – отчаянно взвыла Белянина. – Не я ведь с ним встречаюсь!

– Да не трогала я твою галошу! – со злостью бросила Вика.

– А кто тогда? Я знаю, что это ты сделала! – не поверила красная от злости Белянина.

– Опять скандалите? – поинтересовалась вошедшая в комнату тезка Кристины из комнаты напротив. – Вас слышно на весь коридор. Еще и музыку врубили.

Маша удивленно повернулась к вошедшей, отвлекаясь от своего отражения в зеркале, и, нажав несколько кнопок на панели около него, убавила громкость. Теперь весь этаж мог наслаждаться руганью девушек.

– Ты зачем пришла? – спросила Цветная тощую жертву многочисленных диет. Та подошла к ней и стала рыться в косметике, разбросанной перед зеркалом. В комнате вообще царил бардак из-за сборов соседок, две из которых уже отправились на вечер, закончив свои туалеты.

– Мне нужна помада Настены. Та, которая светлая, – пробормотала Анорексичка. Прозвище Кристина себе не выбирала, оно пристало к ней на втором курсе, поэтому девушка так и осталась особой, увлекающейся снижением собственного веса. – Не знаешь где?

– У Настены много помад, – пожала плечами Маша, с укоризной глядя на Белянину, которая расписывала все ужасы смерти Вики. – Крыска, может, хватит? Она же сказала, что не трогала твои туфли. Зачем они ей?

– И что с того, что сказала? Она раньше говорила, что съела. И что, теперь мне ей верить? – спокойно ответила девушка, на миг отвлекаясь от криков.

– Она такого телесного цвета, – объяснила Анорексичка, продолжая перебирать тюбики на столике перед зеркалом.

– Посмотри в ее косметичке. Вон, на постели лежит, – сказала Маша, кивая на одну из кроватей и отбирая у девушки из рук расческу и пару заколок, которые та успела прихватить в процессе поисков. – Крыска, не дави на нее. Ей и так несладко, а ты еще каждый раз напоминаешь про Легкова. Она его любила с первого курса, и вот уже на пятом она все еще не развила силу, а ее любовь выбрала длинноногую худющую блондинку – полную ее противоположность.

– И что? Лиса, что ли, виновата в этом? А я виновата в том, что ее сестра? Почему я должна страдать? Она специально портит мне жизнь. Вчера она мне на платье зацепку сделала, а сегодня мою обувь куда-то спрятала, – чуть ли не рыдая, простонала Кристина, пытаясь спрятать зацепку на талии одной рукой, а другой потрясая в воздухе оставшейся туфлей.

– Туфлю? – подала голос Анорексичка, выныривая из недр косметички Насти. – Она же у нас лежит. Каринка ею вчера гоняла Мурзика по комнате, когда он разодрал обои.

– Моей туфлей?

– Ну да. Они к вам забежали, и Каринка схватила то, что попалось под руку. Правда, кажется, так и не смогла потом вспомнить, где туфлю взяла. Но я уверена, что это твоя, – пояснила Анорексичка, доставая из косметички помаду. – Пошли к нам, поищем.

Кристина для порядка еще раз ударила по двери ванной и последовала за своей тезкой. На пороге они столкнулись с котенком по кличке Мурзик, который, если верить рассказу соседки, был виноват в пропаже туфли и принадлежал Карине.

– Мяу, – пожаловался малыш, жалобно глядя на Кристину.

– Иди, иди отсюда, нам наши обои дороги, – сказала Белянина, прикрывая за собой дверь.

Тем временем несколькими этажами ниже кое-кто только просыпался к новогоднему вечеру. Или, вернее, кое-кого пытались разбудить.