Четыре угла

Глава 1.

Покручивая ножку пузатого бокала, в котором на дне переливался неразбавленный виски, Полина наблюдала за шустрым барменом, поглядывающим на нее заинтересованно весь этот час. Он был симпатичным, достойно сложенным молодым человеком с длинными дредами на голове и тоннелями в ушах. И если на такое проявление индивидуальности в Питере она бы не обратила внимания, здесь, в Калининграде, парень выглядел диковинно и экстравагантно.

Полина усмехнулась и опустила голову, давая бармену мнимую надежду на то, что эта холодная, но притягательная особа наконец почтила его персону должным вниманием, когда он и так перевыполнил сегодняшний план по жонглированию бутылками.

Жаль, что скупая улыбка девушки была посвящена не ему, а надписи на его бейдже, где вместо имени вызывающе пестрело — Эй, как тебя там?!

Полина задумалась.

Действительно. Когда ты только приходишь в бар с целью надраться, чувак за барной стойкой для тебя волшебник или святой, которому ты заглядываешь в рот и ловишь его взгляд, чтобы обратить на себя внимание. А как только всемогущий алкоголь разливает смелость и геройство по венам, так волшебник вмиг становится бесполым существом: без имени и уважения, рассчитывающий разве что на панибратское «эй!» или «слышь!», ну а чаще всего на свист и щелканье пальцами.

— Девушка, можно узнать ваше имя? Я хочу представить его вместе со своей фамилией, — затылка Полины коснулось дыхание.

Она замерла. Пару раз моргнула. Всего на секунду сжала ножку бокала, но тут же вернулась в обычное равнодушное ко всему состояние.

Этот глупый подкат… такой привычный и до боли знакомый. Этот голос…

Лучше бы память его не идентифицировала, но импульсы уже разогнались в крови, запуская необратимый процесс.

Или еще обратимый, пока Полина сидела к голосу спиной. Она его чувствовала кончиками ушей и затылком. Он стоял и ждал, когда девушка к нему обернется, но Полина не торопилась.

И все-таки это была не лучшая идея.

Она уже три дня находилась в родном Калининграде, и за эти три дня ни единой знакомой души и лица. Забуриться в не самый популярный бар города ей казалось отличным решением, чтобы скоротать этот вечер. Какими бы сложными ни были отношения между Полиной и ее матерью, но сегодняшняя проведенная днем операция у родительницы при всей своей простоте и будничности даже у равнодушной Полины вызывала чувство беспокойства.

И все же, откуда он здесь? В четверг, в Богом забытой забегаловке.

В месте, от которого раньше педанта Роберта Гризманна тянуло блевать.

А он ждет.

Стоит и дышит ей в спину.

Интересно, он подошел, потому что узнал ее? Или, наоборот, не узнал и решил склеить незнакомку на вечер?

Полина сомневалась.

Если обернется, она встретится с прошлым, от которого пряталась четыре долгих года. С прошлым, утонувшим в крепком алкоголе и беспорядочной связи, от которой до сих пор тошно и гадко. Она нарочно с грязью себя смешала, чтобы Он, если решится ее отыскать, побрезговал и не посмел дотронуться. С прошлым, которое не оставило ничего кроме ран в душе и сердце, ставшем пустой оболочкой, но сумевшем затянуться грубыми рваными шрамами. С прошлым, забравшим у нее настоящее.

Три секунды сомнений…

Две.

Одна.

— Неужели это еще на ком-то работает? — повела плечом Полина и нарочито медленно крутанулась на высоком стуле. — Привет, Роберт.

Его глаза округлились и вспыхнули стальным блеском. Разве у Роба были серые глаза? Полина не помнила. Точнее, даже не замечала.

Она была в плену других — серо-голубых, прозрачных, с синеватыми вкраплениями, обрамленных темными густыми, но короткими ресницами. Этот контраст светлых волос и темных ресниц и бровей Полину всегда восхищал. Она считала это особенностью. Она вообще считала ЕГО особенным.

— П-Полина? — опешив, Роберт судорожно сглотнул имя и смутился.

Качнул головой, словно стряхивая наваждение. Он не верил, что видит ее — Полину Воронцову или… Или она уже не Воронцова? Макеева? Надо же, он помнил ее девичью фамилию. А, может, за четыре года она снова вышла замуж и носит мужнюю? Чужую. И она вновь чужая. Такие не остаются одинокими.

Гризманн очертил взглядом контур фигуры Полины.

Она по-прежнему сидела перед ним, забросив ногу на ногу и уперевшись локтем в край барной стойки.

Она — не видение. Полина настоящая, и она рядом.

Роберт даже смог среди кабацкой вони, потного смрада, алкогольных выдыхаемых паров и сладких сиропов уловить тонкий, чувственный аромат девушки.

Гризманн разволновался и почувствовал, как перехватило гортань. Провел рукой по затылку.

— Я, — краешком губ улыбнувшись, ответила Поля.

Наклонила голову и в ответ стала разглядывать Роберта Гризманна: статный привлекательный брюнет, черная однотонная рубашка с длинным рукавом. Роберт никогда их не подворачивал. Даже летом. Даже в жару. Моветон, все дела. Побочные эффекты приличия и воспитания в интеллигентной семье Гризманн.