Четырнадцать дней для Вероники

День шестой. Тени прошлого становятся светлее

Что бы ни утверждали зануды и скептики, но утро никогда не бывает похоже одно на другое. То птица, торжествуя, что сумела обхитрить охотящуюся за ней кошку, разразится звонкой трелью, то хозяйка огласит воздух оглушительной бранью, на рассвете обнаружив, что припасённое на продажу молоко скисло, а то и вовсе кем-то выпито. И даже ветер каждое утро шумит что-то новое, пусть и не понятное человеку, а дождь, ритмично стуча по крышам и окнам, старательно наигрывает новые мотивы. Драконы, эти мудрые и свободолюбивые дети неба, прекрасно разбирались в оттенках шёпота ветра, стуке капель и даже игре солнечных лучей на ровной поверхности ручья и терпеливо учили своих детей всевозможным, скрытым от глаз иных народов, премудростям. Эрик не был послушным учеником, его переполняла жажда жизни, но кое-какие крупицы знания в его голове всё же осели, пусть и пылились в самом дальнем и тёмном уголке памяти, так сказать, за ненадобностью. Молодой дракон безошибочно уловил тёмный, щемящий, словно начавшая нагнаиваться заноза, запах свежей смерти, а потому ничуть не удивился, когда узнал, что прошлым днём обнаружили тела старого стражника и парализованной после мора травницы.

- И кому понадобилось их убивать? – молочница Клара, белая и нежная, словно только-только снятые с молочка сливки, испуганно округлила бледно-голубые глаза и передёрнула круглыми плечиками, так и норовящими выскользнуть из широкого ворота простенького домашнего платья.

Дракон алчно облизнулся, испытывая страстное желание припасть губами к этим плечикам, покрыть поцелуями воистину лебединую шею, но рисковать зажатой в руке Клары кринкой всё же не стал. Уж больно вкусное и сладкое молочко у этой красоточки, чтобы на пол его проливать!

- Может, сами померли?

Разговаривать о смерти в такой чудесный день, да ещё и в такой обворожительной компании Эрику совсем не хотелось, но Клару так взбудоражили полученные от соседки известия, что ни о чём другом она и думать не могла. Вот и приходилось во имя молока для инквизитора и ласк для себя лично терпеть неприятную тему.

- Да ты что! – Клара от возмущения даже руками всплеснула, едва не выронив несчастную кринку. – Скажешь тоже, сами! Стража отравили, а травницу, говорят, вообще на клочья разодрали, местечка целого не оставили!

Эрик вздохнул, глядя на никак не желающую опускаться на стол кринку.

- Так, может, волки? Она же в лесу жила, хищников там, поди, немало.

- Ага, а дом подожгли и на инквизитора напали тоже волки? – язвительно спросила девушка, на миг даже забыв маменькины наставления, что девушка всегда должна быть кроткой и приветливой, мол, мухи слетаются на мёд, а не на уксус.

От услышанного у молодого дракона даже чешуя встопорщилась. На Тобиаса напали? Нет, конечно, Эрик знал, что Тоби снова не ночевал дома, но у него и раньше случались подобные отлучки, проводя следствие, инквизитор забывал и о еде, и о сне, да и в быту был неприхотлив, мог и под дождём, завернувшись в плащ и закатившись под корни дерева, вырубиться. Молодой дракон прикрыл глаза, мысленно проверяя свою незримую связь с Тобиасом. Уф-ф-ф, хвала первому полёту, магия утверждает, что с инквизитором всё хорошо, дрыхнет без задних лап, доведя себя едва ли не до полного истощения. Нет, всё-таки пора брать заботу о друге в свои руки, а то Тобиас ради этой зеленоглазой ведьмы себя в гроб вгонит, никакой целебный огонь дракона не поможет. И чем это, интересно, Вероника так Тоби в сердце запала? Обычная ведьмочка, ничем, кроме интересного проклятия, да и то полностью разрушенного пламенем дракона, не примечательная. Фигурка, конечно, ничего так, есть и на что посмотреть, и за что подержаться, так таких девиц в Лихозвонье много. Вон, та же Клара, например. Эрик, больше не слушая лопотания молочницы и плюнув на сохранность всё ещё не обретшей твёрдой столешницы под донышком кринки, с наслаждением запустил руку в широкий ворот маячившего перед носом платья и принялся ласкать высокую, упругую грудь.

- Ой, ну что ты, перестань, - неубедительно хихикнула Клара, подаваясь вперёд и прикрывая глаза от наслаждения.

- Хочешь, чтобы я прекратил? – рыкнул Эрик, резким рывком придвигая к себе девушку и запуская в ворот и вторую руку.

Клара тоненько застонала, залепетала что-то неразборчивое, позабыв обо всём на свете. Протестующе грохнулась на пол, разлетаясь на куски, кринка, молоко тёплой волной обдало ступни, но ни Эрика, ни тем более Клару это уже не волновало, у них было занятие гораздо приятнее и интереснее. Широким взмахом молодой дракон очистил стол от посуды, кинул на него свою рубаху, дабы подружка в порыве страсти не нацепляла нежной кожей заноз, и лишь потом водрузил распалённую, на всё согласную и готовую Клару. О, да, что ни говори, а утро, определённо, лучшая часть суток!

Когда довольный собой и окружающим миром Эрик возвращался домой, нагруженный не только молоком, но и творогом, сыром, свежими сливками и даже маслом и горячим тёплым хлебом, солнце близилось к полудню. Молодой дракон распахнул дверь выделенного инквизитору домика, но даже шага ступить не успел, как его встретил вопль разъярённого оборотня, застрявшего при смене облика в первую трансформацию. Эрик от страха даже присел и частично трансформировался, готовый до последней капли крови защищать от незваного вторженца съестные припасы. Вот тебе и тихий городок, в котором после чёрного мора магов не осталось, тут шагу за порог ступить не успеваешь, как какое-нибудь чудовище норовит в дом забраться! А может, эта тварь сожрала травницу, а теперь решила и драконом подзакусить? Эрик тщательно припрятал еду в тёмном, прохладном уголке и бесшумным шагом, на особо скрипящих половицах даже подлетая, двинулся в сторону комнаты, откуда доносилось угрожающее сопение, время от времени прерываемое сердитым рычанием.