Четырнадцатая кукла графа

Глава 1

- Как хорошо, что в эту Ночь призрачной луны нам не нужно волноваться за доченьку! Граф за ней не придёт и куклой не сделает.

- Да уж, дорогая. Сомневаюсь, что новая графиня позволяет мужу развлекаться, как прежде. Это счастье для всего нашего города, что Его светлость, наконец, остепенился.

Голоса родителей доносятся до меня слабым эхом.

Новая служанка забыла закрыть дверь. Она вообще не очень-то старательна. Сквозняк залетает в приоткрытую дверь и шевелит мои волосы. Я лежу на постели и очень хочу спрятаться от сквозняка, но не могу.

В который раз вздыхаю по Офелии. Вот она была служанкой, что надо!

Заботливая, добрая, с чистым и нежным сердцем. Она пела мне песни, разговаривала со мной, делилась своими переживаниями, сидя на краешке моей постели. Думала, что я ничего не слышу и не понимаю, поэтому была предельно откровенна и не скрывала ни своих печалей, ни маленьких радостей.

Но я всё слышала и понимала.

Никто не знает, но все эти три с половиной года я здесь. Я живая, я чувствую, я ещё не ушла! Но не могу даже пальцем пошевелить.

Проклятье. Как же это сводит с ума.

Я не понимаю, почему застряла между тем миром и этим. И не понимаю, почему мой дух обречён вечно летать вокруг тела, как привязанный. Вся Вселенная для меня ограничена пределами этой комнаты, в которой я изучила уже каждый дюйм, каждую складку на шторах, каждый завиток обоев на стенах. Бог мой, я даже книжку не могу почитать! Из развлечений – только в окошко смотреть. Офелия с мной хотя бы разговаривала.

Впрочем, вру. У меня ещё одно развлечение осталось – подслушивать. За эти годы мой слух отточился с такой остротой, что я могу услышать каждое слово из того, что произносят на первом этаже мои родители, мистер и миссис Лесли. Отец мой – местный доктор, а у матери самая большая радость, это перемывать косточки всем подряд и переносить сплетни. Так что, когда слышу её голос, прислушиваюсь с особым интересом.

Разговоры про графа Рея, который покупает себе девушек, я уже слышала три года назад. Помнится, тогда была Ночь призрачной луны, как сегодня. В эту ночь всякая разная мелкая нечисть вылезает на свободу. Я её тоже вижу, потому что сама почти что призрак. Вон, опять мелкие чёрные пушистики стайкой побежали по потолку! Они безобидные. Но от меня шарахаются. Вообще весь этот призрачный мир меня своей не признаёт и общаться отказывается.

Это удручает.

Я чужая и в этом мире, и в том. Мне нигде нет места. Неприкаянная душа.

И за что мне всё это, скажите на милость?!

В который раз возвращаюсь в памяти к тем временам, когда я скакала на лошади в изумрудной амазонке, смеялась от всего сердца, мои золотые кудри развевались по ветру, а проходящие мимо юноши, мужчины и даже почтенные седовласые старцы головы сворачивали, чтобы мной полюбоваться.

В мой первый светский сезон мне поступило двенадцать предложений руки и сердца. Мисс Тереза Лесли произвела в нашем городском сообществе небольшой фурор. Разумеется, в круг высшей аристократии вход мне был заказан с учетом моей мещанской родословной и не особо богатого приданого, однако мать не теряла надежды. И говорила, что моя красота непременно пробьёт им дорогу в высшее общество. Она делала на меня ставку, тем более, что я была единственным ребёнком в семье. Слабое здоровье матушки не позволило ей подарить отцу хотя бы ещё сына.

Вся родительская любовь и обожание доставались мне.

Не скажу, что это сделало меня слишком капризной и избалованной.

Но я определённо знала себе цену и выросла ужасно упрямой.

Думаю, это и привело меня к тому катастрофическому положению, в котором я оказалась. Впрочем, возвращаться мыслями к тому дню хотелось меньше всего…

А даже немного жаль, что три года назад граф Рей так и не выбрал меня очередной куклой. Он тогда явился в наш дом, сказал, что по слухам, в нём живёт редкостная красавица. Но мать грудью встала и не позволила даже посмотреть на меня. И отдала ему нашу служанку. Бедняжка Офелия, представляю, каково ей было… впрочем, всё обернулось к лучшему. Очень скоро городок потрясло известие о женитьбе графа.

А я лишилась удовольствия увидеть физиономию графа, если бы он вошёл в мою спальню и увидел, что та самая легендарная красавица ныне – обыкновенный овощ, и не может даже лоб себе протереть и волосы причесать без посторонней помощи.

Вообще отец удивлялся и говорил, что при моём состоянии моя красота давно должна была поблекнуть. Как известно, когда тело долгое время не функционирует, в нём начинаются… изменения.

Но у меня даже волосы перестали расти. И физиология замедлилась. Я почти не дышала, сердце не билось. Со всего королевства приезжали врачи, устраивали консилиум во главе с моим отцом. Никто не понимал, что происходит. Только разводили руками и выписывали единственное лекарство – Время.

Время.

Ха!

Почтенные лекари не могли бы уточнить, сколько именно времени может потребоваться? Год, десять лет, пятьдесят, может быть, сотню?

Если мои родители умрут раньше меня, кто станет заботиться о моём теле и сметать с него паутину? Или может быть, меня передадут в городской музей, что возле ратуши? И станут пускать к нему зевак?

Я нервно усмехнулась, сделала ещё один круг под потолком и опустилась на краешек своей постели. Что-то у меня сегодня очень едкое чувство юмора. Всё Ночь призрачной луны виновата. В такую ночь, которая случается лишь раз в год, мне было особенно беспокойно.

Впрочем, до апогея моих тревог ещё было далеко. Всего-навсего восемь вечера. Трудней всего обычно бывало в полночь. Дом засыпал, а портреты оживали. И даже из некоторых книг выбирались призрачные тени и принимались бродить по полкам, бубня что-то под нос. Меня никто из них не замечал.

Раздался отдалённый стук во входную дверь, и я вздрогнула. Резко обернулась и прислушалась.

Несколько долгих мгновений царила тишина.

Кажется, родители тоже недоумевали, кого нелёгкая принесла в такой час. И не торопились открывать.