Чипированная. Код L-831

Глава 14

Дни несутся друг за другом, а я стараюсь привыкнуть к новому распорядку. Ранний подъем, работа в доме и огороде.

– Чего копошишься, дел невпроворот, а она все полет и полет, – торопит Добродея.

– А? – Я вытираю заляпанной перчаткой намокший лоб.

– Не «а», а заканчивай и умывайся, в лес за травами пойдем.

Я с усердием выдергиваю оставшиеся сорняки. Неужели мы выйдем в лес? Работа в огороде не казалось мне уже таким прекрасным занятием: там полей, тут прополи, это подрыхли, то опрыскай, а потом снова по кругу. Домой я почти уползала, но с каждым днем по утрам становилось легче разгибаться – и я даже заметила, как начали крепнуть руки.

– Закончила, – сообщаю Добродее, забегая в дом.

– И чумазая же ты, – охает Добродея. – Десять минут перерыва, и выдвигаемся.

В ванной я подхожу зеркалу, рассматривая себя. Плотная ткань надежно защищала кожу, но лицо успело подзагореть, несмотря на выданный Добродеей спрей, который должен защищать от прямых солнечных лучей. К этой широкой рубашке и шароварам с розовым платочком на голове я так и не привыкла. Каждый раз вздрагиваю, увидев отражение в зеркале. А Добродея наряд оценила, попросив Арсению пошить и ей такой же.

Намыливаю руки и ополаскиваю лицо – так намного лучше.

– А какие травы мы будем собирать? – спрашиваю Добродею, выходя из ванной.

– Багульник. Знакомо?

– Нет.

Добродея приготовила две корзины, в которых я заметила по бутыли воды, маске и по паре перчаток. На плече у нее сумка.

– Шляпу примерь, – говорит она, протягивая мне точно такую же плетеную шляпу, как у нее на голове, подвязанную ленточками.

Я надеваю ее, завязываю под подбородком:

– Удобно.

– Вуаль на лицо опусти – она пропитана гвоздикой, никакие комары и мошки не будут страшны. К болотистым местам пойдем.

– О, – вздыхаю я, принюхиваясь. – Так вот откуда этот запах булочек!

Добродея протягивает компактное устройство, на котором я замечаю кнопочку.

– Это тоже пригодится.

Нажимаю на кнопку, слыша громкий писк. Со двора раздается гавканье.

– Быстро выключи, – ругается Добродея. – В поселении не включай, всех домашних распугаешь.

– Извините, – убираю прибор в карман. – А что это?

Она объясняет, что это Отпугиватель, устройство для одиночных походов в лес: при включении он посылает сигнал, который животные улавливают и считают источником опасности.

Я уже решила, что рядом с поселением никого и нет, а тот вой, который слышала в лесу, случайность и только.

– Время идет, пора.

Добродея похлопывает меня по спине в направлении выхода из дома. Мы выдвигаемся в лес. Приходится пройти через все поселение, миновав мой дом.

– Для чего нам маска? – интересуюсь я, доставая ее из корзины.

– Багульник собираем в маске и перчатках, если не хочешь опять слечь с отравлением.

– О, – убираю ее обратно. – А зачем он тогда нужен?

– Если правильно все приготовить, то хорош от кашля, аллергий, зуда. Компрессы действенные. И в быту пригодится от разной мелкой живности.

Мы проходим к водопаду, удаляясь дальше. Постепенно почва становится более влажной, сосны сгущаются, скрывая солнечный свет, а потом мы выходим на склон, у подножия белый и розовый вдали.

– Какая красота, – восторженно охаю я. – Неужели эти цветы такие ядовитые?

– Розовые меньше будут, их даже в вазу поставить можно, но не в замкнутом пространстве. Не стоит, – предостерегает она.

Добродея останавливается, надевая маску и перчатки:

– Ты чего ждешь? – спрашивает меня.

Быстро повторяю за ней.

– Значит так, – начинает она. – Собираем ветви и цветы, аккуратно срезаешь ножницами, складывая в корзину.

– У меня нет ножниц, – показываю корзину.

– Держи. – Она достает из сумки, подавая. – Выбирай самый яркие, наливистые, плотные. Ступай к розовым. Корзину соберешь, возвращайся.

– Хорошо.

Меня догоняет отклик:

– И не копошись. Нам их еще надо успеть развешать.

Где мы их будем развешивать и как, я не знала, но большие две корзины займут не пять минут, следует поторопиться.

Оглядываюсь по сторонам, наслаждаясь нежностью красок. Не могу поверить в то, что багульник ядовит, но ослушиваться Добродею не решаюсь. Я собираю молча, в то время как Добродея напевает мелодию без слов, разносящуюся в округе.

По окончании сбора снимаю на секундочку маску – пряный древесный запах наполняет легкие. Не так уж и страшно, мне нравится. Натягивая маску обратно, плотно прижимая.

Оглядываюсь, рассматривая склонившуюся Добродею.

– Я закончила, – кричу ей.

Она выпрямляется, подпирая поясницу ладонью.

– Прыткая, – хвалит она. – Жду тебя, подсобишь. И по дороге белых насобирай.

Возвращаюсь, выискивая белый багульник. Некоторые кажутся особо сочными – срезаю их. Когда я подхожу к Добродее, она откладывает свою корзину в сторону, заглядывая в мою:

– Покажи-ка, чего ты там нарезала?

Она перебирает стебли.

– Одобряю. – И забирает белый багульник. – Можно сушить.

– И вы каждый год его собираете?

– Каждый, небольшими партиями.

– Почему сразу нельзя собрать на пару лет?

– Так и хранится он всего три года. Самый действенный – всегда свежий. От того и хожу каждый год.

– Нас в Системе не лечили травами, – потираю шею.

– Откуда ты знаешь, чем лечат вас?

– Багульникам тоже? – охаю я, прикрывая рот рукой.

Добродея резко отталкивает мою ладонь от лица:

– Куда тянешься? Совсем из ума выжила?

– Ой.

– Ой ей. Внимательнее надо быть. Как я тебя одну отправлять-то буду?

– Извините, я буду стараться.

– Перчатки снимай, за ручку аккуратно держись. И ничего больше не трогай. Поняла?

Сняв с себя защиту, Добродея уводит нас с поляны.

– Часть растительного лекарственного сырья поставляем мы и другие поселения. В Системе лаборатории, а у нас знахари. Одни и те же травы, только по-разному переработаны, – Добродея отвечает на вопрос.