Чипированная. Код L-831

Глава 18

Утро следующего дня я встречаю не выспавшейся, но довольной: я потратила полночи на уборку, зато просыпаюсь в чистой квартире. Вспоминаю, почему я вчера с таким усердием драила квартиру – волнение возвращается. Роман должен проводить меня на работу, если ничего не изменилось. Собравшись, жду его. Не выдержав, сама спускаюсь за ним. Стучусь. По ту сторону слышатся шаги. Дверь открывается.

– Доброе утро, подруга, – растерянно приветствует Роман. – Ты что здесь делаешь?

– За тобой зашла. На работу идешь? – переминаюсь на пороге, не заходя.

– Я не сказал ему про суженую. Мне надо побыть одному, прости. – Он закрывает передо мной дверь.

Я переживаю за Романа, но от его признания становится легче. Я не давала ему надежд, но ощущаю себя виноватой. Нет, так нельзя! Во всем виноват Михаил – это он ведет себя необоснованно, он начал вчера этот разговор, из-за него я не хочу думать о суженом.

Хватит стоять по дверью! Ухожу, оставляя Романа наедине со своими мыслями. И правильно, мне бы с моими разобраться.

Ранним утром в поселении уже кипит жизнь. Ночью шел дождь, пологий туман скользит по земле. Воздух прохладен и свеж. Немного ежусь, так как не захватила кофту. Приходится ускорить шаг. Добродея встречает дымящимся кофе:

– Присаживайся, только заварила.

– В самый раз, – беру протянутую чашку.

– Давненько я так поздно не ложилась, – зевает Добродея. – Не сердись на Богдана. Ему положено быть суровым, старейшина как никак.

– Я не сержусь. За родителей переживаю. Думаю, теперь им известно, что я жива.

– Это хорошо, что ты переживаешь. Родителей почитать надо, – задумчиво кивает она. – Обстоятельства разные бывают, тут уже ничего не исправить. Тебе дальше жить надо. Поняла?

– Поняла.

– Праздник первого оборота уже на носу. Мы будем приветствовать вас как полноправных Вершителей судеб.

– Полноправных... – повторяю за ней.

– Эй, ты меня слышишь? – хлопает меня по ногам полотенцем, что держит в руках. – Просыпайся уже.

– Слышу, – улыбаюсь я. – Можно я вас обниму?

– Иди сюда, девочка. – Добродея раскрывает руки. – Только не раскисай. Адаптация на то и нужна, чтобы пострадать и заново жить начать.

Эта милая женщина заменила мне родителей. Конечно, я всегда буду любить и помнить родных, но здесь, в поселении, я не могу уже представить жизни без Добродеи. Она делится знаниями и опытом, поучает. Ее советы и забота помогают принять новый уклад жизни.

– Лучше? – спрашивает Добродея.

– Лучше, – отпускаю ее.

Мы допиваем кофе и выходим в огород. Пока еще свежа роса, мы собираем верхушки стеблей с цветами веро?ники лекарственной. Через некоторое время слышим окрик из дома:

– Добродея, Лесия! Есть кто?

– Я пойду гляну, – говорит Добродея, уходя в дом.

Звал нас Гриша. Неужели с Арсенией или ее близкими что-то произошло? Быстро собираю стебли, захожу в дом – Добродея складывает цветы в корзину. Одна.

– Надень на нить верхушки и на столе разложи, а я вернусь, на чердаке растянем. Багульник вчера убрала, помещение уже успело выветриться, – дает указания Добродея, доставая толстую иглу. – Нити наверху, игла на столе. А мне к Паше сходить надо. С дерева свалился да руку повредил.

– Брат Арсении? – охаю я, испугавшись.

– Он, егоза такая. Да не переживай ты, было бы что серьезное, уже бы все сени истоптали, – она берет корзину и уходит.

Выполнив поручение Добродеи, я с волнением жду ее возвращения. Чтобы не сидеть без дела, протираю поверхности и расставляю все по местам в приемной комнате. Хлопок входной двери.

– Как он? – спрашиваю вернувшуюся Добродею.

– Ушиб, до свадьбы заживет, – она ставит корзину на пол, приближаясь к столу. – Хорошо, пойдем вешать.

Мы поднимаемся на чердак. Развесив веронику, спускаемся вниз.

– Пойдем пообедаем, в саду прополку устроим, да и закончим на сегодня, – говорит Добродея.

В конце рабочего дня хочется вытянуться, а не устраивать пробежку с подругами. Надеюсь, они тоже решат заменить забег пешей прогулкой, но это вряд ли. Я не брала с собой подарок Арсении с братьями и даже не смотрела его. Приходится, умывшись и переодевшись, возвращаться к себе.

В предвкушении открываю заветную коробку. Оказывается, что это длинные штаны и маленький топик. В Системе я подобных нарядов не видела, там спортивная форма была более свободной.

Переодеваюсь. Несколько раз присев, отмечаю удобство, но... как-то уж сильно одежда меня обтягивает. Такое чувство, что я голая. Хоть цвет спасает, не бежевый, а черный.

К назначенному времени я не знаю, что делать: выйти без формы и сказать, что она не подошла? Арсения захочет посмотреть и обидится выдумке. Или сказать сразу, что для меня это слишком? Тоже обидится. С другой стороны, Арсения и братья не подарили бы мне что-то, вызывающее осуждение. Со стеснением я выхожу из дома, но, увидев подруг в таких же нарядах, немного успокаиваюсь.

– Какая я молодец! – восторгается Арсения и просит меня покрутиться. – Черный тебе очень идет! А кроссовки как?

– Удобные. Только в этой одежде я ощущаю себя голой.

– До голой еще далеко, – утешает Нинель. – Ну что, побежали? – И все срываются с места.

Пытаюсь бежать с ними вровень, но постепенно начинаю отставать, девушки замедляются.

– Лесия, – обращается Израэль, поравнявшись со мной, – как ты?

– Лучше, – поражаюсь, как они могут так спокойно разговаривать во время бега. – Помедленнее, – прошу я их.

– Это уже ходьба, а не бег, – ворчит Марина. Никогда бы не подумала, что ей нравится активный отдых.

– Все выбрали наряд для праздника в честь первого оборота? – Виктория откидывает с лица несколько прядей. – Я пошила у Лесатры платье цвета алого заката.

– Ах! – восторженно восклицают девушки.

– Не могу вспомнить, знакома ли я с ней? – спрашиваю у девушек.

– Виделись. Она местная кудесница. Шустрая брюнетка, она еще хотела, как парни, на праздник Луны прыгать через костер, помнишь? – подсказывает Нинель.