Чипированная. Код L-831

Глава 25

Утром я спешу к Добродее, но ни дома, ни в огороде ее не нахожу. Решаю заняться прополкой и поливом. Я так поглощена заботой о рыхлой земле и стройных, налитых жизнью стеблях, что и не замечаю окрика наставницы.

– Это ты молодец. На зиму засеем сидераты. Еще фацелию, что скажешь?

– А?

Добродея поясняет: фацелия сохраняет влагу в почве и не дает верхнему слою уплотниться. К тому же, это растение сдержит развитие патогенной микрофлоры, а значит, к весеннему посеву земля будет готова.

– Откуда вы столько знаете? – в восхищении смотрю на нее.

– Знания не берутся из ниоткуда, – смеется она. – Ты же училась в школе?

– Училась.

– И в университет ходила?

– Ходила.

– У меня родня из покон веков этим занималась. В Университет земледелия ходила в свое время, а еще есть книги. И многолетний опыт. Опыт – наше все. Весь секрет, – разводит она руками.

– Вы все заканчиваете этот университет?

– А как же, но не рвись туда. Твоих знаний пока достаточно, а постарше будешь, съездишь на курсы.

– Куда?

– Да в университет наш. В поселении соседнем.

– В которое Марина уедет?

– Оно. Не переживай, хорош ее муженек. С мозгами и руками.

На самом деле я и не переживала.

– Вы говорили про книги. Они бумажные или на пластине?

– Всякие. Дам тебе парочку, а как закончишь, еще выдам.

Добродея присоединяется ко мне в огороде, а после обеда оставляет одну: ей нужно принять посетителей.

– Лесия, иди в дом умываться и руки мыть, – зовет она.

Позже я захожу в приемную комнату. Добродея сидит за столом, перебирая книги.

– Отдыхать пора, – говорит она. – Держи книгу и иди читай: по пятую главу, а там и о сидератах пишут. Завтра обсудим.

– Спасибо, – я поглаживаю потертые корешки.

– Учись, – она похлопывает по плечу, выпроваживая.

Я открываю книгу и углубляюсь в чтение – так и иду домой, не оглядываясь по сторонам. На ходу я совсем забываю о том, что можно с кем-то повстречаться, пока не врезаюсь в кого-то.

– Ой, извините, – прошу прощения у неожиданного препятствия.

– И тебе не хворать, – им оказывается Михаил. – Ты куда так торопишься?

– Книгу дали. Сельскохозяйственную, – с умным видом показываю обложку.

– Иди-иди, – он целует меня в макушку.

Оглянувшись, замечаю – Михаил провожает меня глазами. Пусть смотрит – теперь я его девушка!

Возле дома я останавливаюсь, продолжая чтение. Шум из окон Дмитрия, он слушает музыку, а это не дает сосредоточиться. Решаю отправиться к озеру, чтобы, зарывшись ногами в песок, спокойно продолжить чтение.

Увлекшись книгой, ухожу с намеченной тропинки в какие-то заросли. Не сомневаясь, что найду дорогу обратно, иду дальше и дальше. Краем глаза замечаю ромашки. Не выдержав, останавливаюсь у одной – крупной, с большим количеством лепестков. Я не хотела этого делать, но в итоге противиться оказывается выше моих сил. Приседаю, склонившись над цветком:

– Ромашка, ромашка, скажи, любит ли меня Михаил?

Не срывая цветок, начинаю перебирать лепестки, приговариваю: «Любит, не любит, любит, не любит... не любит». С сожалением провожу по последнему пальцем. Ничего, даже если бы выпало «любит» – это вряд ли что-нибудь изменило бы.

Обращаюсь к соседнему цветку, проделывая то же самое, но уже с именем Романа, и снова «не любит». Оно и хорошо, но как-то обидно: никто меня не любит.

Поднимаюсь на ноги, чтобы продолжить путь, и вдруг замечаю милого медвежонка, который с интересом разглядывает меня.

– Р-р-р, – смешно рычит он на своем языке, когда бабочка опускается ему на нос.

– Мишка, какой же ты славный, – тяну к нему руки, медленно приближаясь. – Можно мне тебя погладить? – он фыркает, но не уходит.

Шерстка его мордочки оказывается мягкой. Я с удовольствием перебираю ее пальцами, медвежонку тоже нравится.

– Мне говорили, что, плутая по лесу, с тобой лучше не встречаться. А ты совсем не страшненький!

– Р-р-р-р-р, – снова рык, но уже грозный – и не моего медвежонка.

Я поворачиваюсь на звук, ожидая увидеть еще одного пушистого прелестника. И вижу его, но не одного, а подле большой медведицы, которая рычит на меня.

– Я только его погладила, – медленно убираю руку от медвежонка. – Можно мне уйти?

Медведица не понимает речь, но надеюсь, улавливает доброжелательную интонацию.

– Я уже ухожу, – начинаю отступать.

– Р-р-р-р, – она стоит на месте, продолжая рычать.

Поход на речку сегодня стоит отложить: оказаться бы как можно скорее в поселении!

– Уже ухожу, – делаю еще несколько шагов.

Медвежонок, которого я только что гладила, не хочет отпускать меня. Он кусает подол платья и не дает уйти.

– Прошу, отпусти, мама ругается.

Стоит слегка наклониться, чтобы попытаться выдернуть подол, медведица рычит громче.

– Да как же мне уйти? – в отчаянии спрашиваю я вслух, взмахивая руками.

Это ошибка. Медведица сходит с места, приближаясь ко мне. Зато медвежонок выпускает подол из пасти.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я замираю, не шевелясь и не дыша, не имея понятия, что же делать дальше. Она фырчит, а я опускаю взгляд вниз. Так мы и стоим, минуту, две... Фырчанье становится спокойнее, поэтому я начинаю делать маленькие шажки назад, замирая после каждого. Вскоре я отошла от нее метров на двадцать. Посчитав, что отдалилась на безопасное расстояние, я пускаюсь в бег. Медведица бросается в погоню. В панике я не смотрю под ноги, только вперед. Спотыкаясь, кричу, падая наземь.

– Не шевелись и не дыши, – слышу голос Михаила.

– Ты? – он рядом, значит, все будет хорошо, но паника не отступает, когда медведица нависает надо мной. – Помоги, – прошу Михаила.

В этот момент медведица встает на задние лапы, чтобы ударить когтями, но Михаил, разбежавшись, врезается в нее, отодвигая от меня, и одновременно включает Отпугиватель. Инстинктивно зажимаю уши. Медведица безумным взглядом осматривает нас и убегает с поляны вместе с медвежатами. Михаил выключает устройство.