Чипированная. Код L-831

Глава 26

Моросит. Сырость пробирается под одежду, заставляя. Забрав у Добродеи походную аптечку, я уже несколько минут стою перед дверью дома Михаила – страшно встретить его осуждающий и лихорадочный взгляд. Толкаю дверь – она открыта. Я делаю шаг внутрь, мое появление не остается незамеченным:

– Ты опоздала, – вместо приветствия ворчит мой подопечный.

Я прохожу в комнату. Михаил стоит спиной ко мне, укрытый простыней. Его взгляд обращен в окно:

– Жаль, некому принять ставку.

– Какую? – спрашиваю я.

– Ставку на минуты. Я ставил на пять, но ты вошла через восемь.

– Ты засекал?

– Нет, вслух считал, – закатывает глаза, направляясь к креслу. – Давай, милый врач, лечи!

– Да, конечно, – подхожу к нему, опуская на стол корзину. – Ты снимешь простынь?

– А ты через ткань лечить умеешь?

Стараюсь не нервничать. Михаил спускает ткань, открывая широкую спину и предплечье с огромным швом. На глазах невольно выступают слезы. Я опускаю голову, доставая мазь и ватные диски из корзины.

– Прости меня, – прошу я. – Я... я так тебе благодарна... мне очень жаль, что ты пострадал.

– Отпугиватель не забывай, – Михаил накрывает мои дрожащие руки своими теплыми. – Лесия, все живы.

– Я понимаю... прости.

– Пострадал я, а успокаивать приходится тебя, – вздыхает он тяжко. – Чудовище ты рыжее, а не чудо! – говорит он, обнимая меня. Я тихо плачу на его плече. – Ну все-все, не залей рану слезами.

– Я тебя быстро вылечу! – обещаю я и приступаю к обработке.

***

Пошла вторая неделя. Я по-прежнему обрабатываю рану два раза в день: утром и вечером. Михаил ворчит, что я перестала проявлять к нему должное сочувствие.

– Если бы я знала, какой ты вредный, то не обещала бы тогда помогать тебе, – парирую я.

– Ничего я не вредный, – не соглашается он.

– Тогда какой ты? – дразню его.

– Славный. – Он подходит ко мне, обнимая. Мы замираем. – Я проголодался, – шепчет на ушко.

Я обещаю, что как только обработаю рану, мы поужинаем – конечно, готовка сейчас тоже на мне.

– Мне определенно нравится твоя забота, – смеется он, целуя меня в кончик носа.

– Садись, – повелительно указываю на стул. На стол выкладываю антисептические растворы, мазь и бинты. – Приступим, – помогаю снять рубашку.

– Как? Печально?

– Лучше, края бледные и схватились замечательно.

Задумавшись, я провожу рукой от предплечья к предплечью, наслаждаясь рельефом мышц и гладкостью кожи. Михаил запрокидывает голову, прижимаясь ею к моему животу. Мы смотрим друг другу в глаза.

– Лесия, – выдыхает он мое имя, а я зарываюсь руками в его густые волосы, охваченная нежностью. – Ты не убежишь, когда моя рана заживет?

– У меня не будет повода приходить к тебе...

– Тебе не нужен повод – надо только решить, готова ли ты стать моей. Ты же сама хотела сделать выбор – так делай.

– Но ты ничего не обещаешь мне.

– А что я должен тебе обещать? Это не Система.

Я заканчиваю обрабатывать рану и помогаю Михаилу надеть рубашку.

– Составишь компанию на кухне?

– Конечно.

Он усаживается за кухонный стол, наблюдая за мной. Сегодня у нас фаршированные кабачки.

– Мне нравится, – говорит он.

– Что именно? – уточняю я.

– Все. – Я не останавливаюсь, нарезая кабачки кольцами, пока Михаил говорит. – Мне нравится, как ты хмуришься, решая, сколько специй добавить, и как прижимаешь пальцы к мочке уха, дотронувшись до горячего, как ты встаешь на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки, и как ты закрываешь глаза, наслаждаясь ароматом.

– О, – так и смотрю на него, открыв рот. – Ты очень наблюдателен.

– А ты смешная, – замахиваюсь на него полотенцем, а тот прикрывается руками. – Раненого ударить захотела?

– Почти здорового!

Поужинав, он хочет проводить меня до дома, но я отказываюсь. Он не настаивает.

– До завтра, – прощается он.

– До завтра.

***

Идет третья неделя. Михаил делится со мной сокровенным: историями из детства и воспоминаниями о брате. Я рассказываю о том, как лазала на чердак, любуясь звездами.

– Тебе было одиноко? – спрашивает он.

– Нет, но некоторые вещи я не могла обсудить с родителями и друзьями. Только ночью, сидя на чердаке, я позволяла себе говорить, не боясь осуждения. Что будет дальше? – спрашиваю его прямо.

– Выбор за тобой.

Мне было бы намного легче, если бы он сам начал действовать – потому что я не стала бы сопротивляться.

***

Четвертая неделя. Последняя перевязка. Завтра я не приду к нему домой. Мы вышли на улицу – свежий воздух успокаивает напряженные нервы.

– Почему тебе так важно, чтобы я пришла к тебе? – не могу сдержать любопытство.

– Я хочу быть с тобой, но я не хочу, чтобы потом ты говорила, что я принудил тебя.

– А я должна так говорить?

– Лесия, я не мальчик. Ты мне нравишься. Я тебя хочу. Мы оба понимаем, что нас тянет друг к другу, но надо двигаться дальше, иначе этот бег по кругу не закончится. Я не знаю, что нас ждет, но готов попробовать.

– Что будет, если я не приду к тебе? – задаю вопрос, от которого зависит многое. – Мне бы хотелось решительности от тебя.

Через секунду я уже в его объятиях, а его губы завладели моими. Это поцелуй обещания, прощания и надежды. За эти недели было столько поцелуев, что их не счесть, но этот был особенным. Я понимала, что уже потонула в Михаиле. Однако я продолжала его отталкивать. И это даже после того, как сама вытянула его на откровенность и уговорила встречаться. Как уговорила... придала нашим отношениям понятный формат.

– Я не смогу ждать долго, ты нужна мне. Я не мой брат, поэтому следующий шаг за тобой, – он проводит ладонью по моей щеке, я прижимаюсь к ней. – Прошу, соглашайся.

Я не успела ничего ответить. Оно и к лучшему. К нам подбегают Роман с Арсенией.

– Ребята, Израэль приглашает нас к себе в гости, – говорит нам раскрасневшаяся Арсения.

– Мы вас искали, – Роман внимательно рассматривает нас.