Чипированная. Код L-831

Глава 33

Новый день. Утром Оракулы провожают меня в зал Прихода. Они сканируют мой узор, спрашивают об изменениях, ощущениях при движении, берут кровь, проводят какие-то тесты.

– Для чего все это?

– Изменение линий можно допустить, – мужчина, что носился со мной от стола к столу, взъерошивает волосы, поправляя сползающие на нос очки. – Движение узора, новая форма симбиотической связи. Передача узора, партеногенез в чистом виде. Феноменально! Эта возможность дарована вам свыше! Как звезда создает колыбель, так и вы продемонстрировали возможность обрастания без необходимости создания дополнительного живого организма.

– Что?

– Бесполое размножение. Мы сравнили образцы, у Михаила генетически идентичная копия вашего, – он трясет мою руку, наслаждаясь открытием.

– И?..

– Либо вы, по незнанию, конечно, связали его жизнь со своей... Либо партеногенез возможен у всех, кто предназначен друг другу Вселенной.

– Это можно как-то проверить?

– Для проверки второго варианта нужны две подходящие особи, одна из которых не имеет симбионта, – отпуская мою руку, он нажимает на рычаг. Мое кресло резко наклоняется вниз, а он нависает надо мной. – Не исключен первый вариант, поэтому данные особи должны иметь желание быть вместе.

– Как проверить первый вариант?

– К сожалению, никак. – Светит мне в глаза фонариком. – Мы не можем насильственно изменять чей-то путь... Найти бы мне ту избранницу Романа, я бы заснял процесс для изучения.

– Избранница Романа... – Я уверена, что это Арсения, но захочет ли она связать свою жизнь с ним после полученного удара?

– Интересно, ваша зигота получила такую же отметку, что была и у вас? Смотрим-смотрим.

– Моя отметка?

– Да, второе уплотнение вашего узора. Сейчас мы загружаем данные, чтобы узнать, кто же появится на свет у Вершителей судеб – он убирает фонарик.

Я перевожу взгляд на руку, но глаза слезятся.

– Это мальчик. Он необходим Вселенной в данный момент времени. Остальное узнаете в зале суда.

Из всего сказанного я поняла только одно: я беременна, и ребенку позволят появиться на свет.

– Долго вы будете наблюдать за нами? – я не хотела становиться подопытной.

– Вы устали? – Он протягивает мне стакан воды.

Делаю глоток, потом еще и еще. От волнения я совсем не заметила, как меня охватила жажда.

– Слишком много всего, – поднимаюсь с кресла, меня не останавливают.

– Вы извините. Это грандиозный прорыв.

Не знаю, радоваться мне тому, что я стала этим прорывом, или нет.

– Можно уйти?

В сопровождении Оракулов возвращаюсь в свою комнату, где меня ожидает матушка.

– Где отец? – я не видела его с заседания.

– Работает, – она указывает на стол, где для меня накрыт обед.

– Мне можно встретиться с Михаилом? – усаживаюсь, приступая к еде. Нас теперь двое.

– Великие Оракулы сказали ждать, – говорит матушка. Она более подвержена их влиянию.

Я ем, матушка ходит по комнате.

– Почему ты не разговариваешь со мной? – Она останавливается, теребя платочек.

– Я устала, прости.

– Ты сильно изменилась.

Мне нравится моя самостоятельность и смелость иметь собственное мнение.

– Я хочу вернуться с Михаилом к Вершителям судеб.

– Разве вы не можете быть счастливы здесь? Для Филиппа же сделали исключение.

– Мы хотим быть счастливы там, – настаиваю я. – И после Филиппа вышел Закон о неприятии. Не питай ложных надежд. Я не стану разлучаться с Михаилом и готова последовать за ним в тюрьму.

– Извини, – она подходит, чтобы обнять за плечи. – Мне не хочется терять тебя. В тюрьме живут изолированно, вы не будете вместе. Михаил прав – тебе надо остаться на свободе...

– Ты меня не теряешь. После свадьбы я бы и так ушла в другой дом, – напоминаю ей о том, что сулит замужество. – Что известно о Романе?

– Он не идет на контакт. На завтра назначили заседание.

– Что? – поперхнувшись, начинаю кашлять. Матушка подает стакан воды. – И ты об этом молчала?

– Извини, какая-то я странная, все забываю, – она снова начинает теребить платочек. – Доченька, надеюсь, к отцу прислушаются.

– А что думаешь ты? – ставлю ее в ступор, она явно не ожидала такого вопроса.

– Ты права, тебе здесь не место, – вспоминает она слова из записки, которую я оставила им перед побегом.

– Прости меня, матушка, – я понимаю, что ей больно отпускать меня, но зато она будет знать, что дочь не только жива и здорова, но и счастлива.

– Полежи, дорогая. Я спою тебе песню, которую пела в детстве.

Я ложусь на кровать, матушка присаживается рядом, напевая колыбельную. Я засыпаю, сквозь сон ощущая поцелуй в щеку.

– Все будет хорошо, – она уходит.

Ночью просыпаюсь от того, что кто-то зажимает мне рот ладонью. Открываю глаза, Роман склонился надо мной.

– М-м-м... – пытаюсь говорить, но сквозь его ладонь ничего не получается.

– Я уберу руку, но ты должна оставаться спокойной.

Киваю.

– Что ты здесь делаешь? – пытаюсь понять намерения Романа.

– Мы должны уйти. Мне не нравится молчание Великих Оракулов.

Тихо смеюсь, этот человек шокирует меня раз за разом.

– Некуда. И я в любом случае с тобой не пойду.

– Почему?

– Ты в своем уме спрашивать такое? Ты меня похитил. Обвиняешь Михаила. Достаточно?

– Почему нам некуда идти?

– Если бы мы не вернулись, то Великие Оракулы смогли бы закрыть глаза на наш побег. Но мы вернулись, понимаешь? Я не по собственной воле, – надеюсь, это умилостивит их. – Ты же своим возвращением показал, что жизнь Вершителей судеб сложна для тебя. Пока Великие Оракулы не вынесли решения, мы под подозрением. Вершители судеб не смогут принять нас обратно. Это противоречит договору мирного существования.

– Что нам делать?

– Я буду добиваться, чтобы меня с Михаилом отпустили домой, – единственное, что меня волновало сейчас.

– А я? – Роман не мог угомониться.

– Мне жаль Арсению. Ты сам мне безразличен, – грубые слова срываются с моих уст.