Чистая любовь

Глава 7. Потеря и находка

— В прошлый раз, когда я говорил, что ты подозрительно рано сбежал с работы, я же шутил, — Егор уставший, но довольный сидел в моем кабинете.

На часах почти восемь. Я до сих пор не могу собраться и вернуться к себе.

— Перестань себя истязать работой. Отправляйся домой. Еще и меня сюда вытащил. А я только с самолета.

Взглянул на друга. Тот сонно зевнул.

Егор вернулся из командировки, устроенной по случаю конференции. Все выездные мероприятия всегда были за ним. Я бы не пережил огромного скопления народа в душных пыльных залах.

— Просто оставь документацию и бери выходной. Отоспись. Я сам все закончу, — сказал я, возвращаясь к делам.

— Герман, ты меня начинаешь беспокоить, — прищурившись, произнес друг.

Я промолчал. Не хотел вступать с ним в бессмысленный спор. Уверен, что Егор придумал уже десяток причин для так называемого моего странного поведения. Возможно, оно и могло ему показаться необычным, но я старался не выдавать себя.

— Ты нервный стал, — выдохнул друг, выпрямляясь в кресле и внимательно рассматривая меня.

Искоса взглянул на него, стараясь не пересечься с взглядом.

— С того самого дня, как пораньше сбежал с работы.

— Я уже говорил, почему уехал.

Друг улыбнулся, тихо рассмеявшись.

— Ты никогда не умел врать, — сквозь смех произнес Егор. — Думаешь, я поверил, что ты сам испачкал свою рубашку? Герман, ты тот человек, который семь раз подумает, прежде чем что-то сделает. Так что прости, но я не верю в случайность. Говори, кто это? Кто виноват, что самообладание нашего Германа Владиславовича Троицкого пошатнулось?

Я выдохнул. Убрал документы в папку, а папку к остальным. Все ровными аккуратными стопками на столе. Убедившись, что все на своих местах, прислушался к себе. Внутри тишина. Спокойствие. Наконец-то.

Егор предполагал, что кто-то виноват в моем том самом пошатнувшемся самообладании. Тот, из-за кого я испачкал рубашку пролитым кофе. Да, он относительно был прав. Вот только причиной была вовсе не та девчонка, проходящая стажировку в нашей компании. Виноват был я сам.

После неожиданной встречи с Кирой я совсем сбился с пути. Потерял себя.

Отговаривал, убеждал, молил себя не поддаваться искушению. Не просматривать камеры, не прокручивать видео. Но я не мог сдерживаться. Словно мальчишка подглядывал за девушкой, просматривая каждую сцену то на экране планшета, то в своей голове.

Она не отпускала меня. Пленила.

Теперь я точно мог сказать, что сошел с ума.

Я был одержим Кирой Ивановой, моей домработницей.

С той встречи прошла неделя. Точнее, восемь дней.

В первый день я удержался, не притронулся к планшету. Но, зажмурившись, я видел ее зелено-ореховые глаза, смущенную улыбку. Румянец на щеках — очаровательный, пленительный. Нежная светлая полоска кожи. Как же я хотел дотронуться до нее. Я был уверен, что она у девушки, словно шелк — прохладный, гладкий шелк.

На второй день я сдался. Вернувшись поздно, очень поздно домой, я все же добрался до планшета. Ругал себя всеми известными мне выражениями, но сел за стол, открыл запертый ящик и включил гаджет. Загрузил видео и отыскал то, что тяготило меня. То, что я желал увидеть.

В слегка искаженном свете я разглядел ее милое личико. Ее спутанные волосы. Ее тонкую талию.

Я хотел ее. Впервые я хотел женщину. Ощутить ее, коснуться, поцеловать.

В ту ночь я не смог уснуть. Закрывая глаза, я видел ее. Вновь и вновь. И это начинало пугать по-настоящему.

— Может, все дело в женщине? — протянул Егор, заставляя отвлечься от раздумий.

Заставляя вздрогнуть, сжать руки в кулаки. Но как? Как он мог догадаться? Неужели знал про Киру? Про мою манию? Море вопросов и так мало ответов. Я должен был узнать.

— Какая женщина? — спокойный, ровный голос.

Прежний я. Никаких всплесков эмоций. Никакой паники.

— Я лишь предположил, — друг хитро улыбнулся. — Когда в последний раз ты себя так странно вел, была виновата женщина. Помнишь, та, что устроила на тебя охоту?

Я нахмурился. Отвернулся и уставился в потемневшее окно. Уже поздно.

— Прости, не хотел напоминать, — голос Егора был полон искренности и сожаления.

Да, ему действительно не стоило напоминать о ней. Отвратительное воспоминание, вынудившее меня несколько лет назад придумать тот свод правил. Загнать самого себя в узкие рамки, не позволять отступить. И теперь, когда рядом оказалась достойная прелестная девушка, я был сам закован в собственные наручники.

Хотелось зарычать, как дикий зверь. Но хватило сил на то, чтобы сжать плотнее челюсти и промолчать. Я должен подавлять эмоции.

— Ладно, — друг взмахнул руками и хлопнул раскрытыми ладонями себя по ногам. — Забудем про женщин. Все-таки я больше по этой части, чем ты. Хотя я бы не отказался порадоваться за тебя, дружище. Уверен, что где-то есть та самая, с которой будешь счастлив. А теперь по домам?