Чистое везение

Глава 19

За следующий поворот я уже не пошла, потому что, остановившись возле очередных ворот, которые, по всей видимости, выходили уже в районе теплиц, отчетливо услышала голос Варвары:

— Где эта проходимка, Никифор?

— Где-то здесь. Бегала, как и кажное утро! – по-моему, специально, достаточно громко ответил дед. Внутри у меня что-то защемило: отчего это он при слове «проходимка» сразу подумал обо мне?

— Увидишь, отправляй ко мне. Скажи, что я обыскалась, - Варвара была не зла. Это сначала мне показалось, что она орет, как раньше. Сейчас я услышала в ее голосе обеспокоенность.

Подойдя к мощной, окованной железом двери, я приникла к крупному отверстию, в которое вставлялся ключ. Это было еще одно открытие для меня. Замки тут везде были навесными, но в этой постройке все двери, выходящие во двор, можно было открыть, просто засунув ключ в замочную скважину. Те же, что выходили на улицу, имели внутри мощный засов, на котором висел громоздкий навесной замок.

Я заторопилась назад и, оглянувшись, поняла, что свет из небольших, расположенных на большой высоте зарешеченных окнах уже достаточно освещает склад. Протискиваясь через ряды ящиков, мне показалось, что услышала за спиной шебуршение.

Я оглянулась, но все было недвижно. Неприятное ощущение, что сейчас кто-то за тобой наблюдает, все больше крепло в моей голове.

— Это мыши, Лена. Ну чего как маленькая? – проговорила я достаточно громко и, услышав свой голос, успокоилась.

За пару минут я почти пробежала всю ранее пройденную не меньше чем за половину часа территорию. На улице поняла, что нос забит пылью. Чихнула, глянув на первый скользящий между кронами деревьев лучик, и дышать стало легче.

Печка в каморке Никифора уже весело светилась ровным пощелкивающим пламенем. Где-то вдали послышался крик петуха.

— Будто из подземелья вернулась.

— Варвара тебя ищет. Чего-то стряслось у нее. Не обижайся, коли блажить начнет, - тихо появившийся передо мной Никифор чуть не стал причиной остановки моего и без того шуганного сердца.

— Да слышала я, - пробежала мимо деда и, обернувшись, добавила: - Ты там кури аккуратнее, Никифор. Ящики, деревяшки там всякие… сухие как порох.

— Эт мы ученые, не учи! – недовольно буркнул он. – Не думал, что так далеко пройдешь. Ну, ежели интересно дальше поглядеть, изнутри открою большую воротину, чтоб насквозь не проходить снова, - уже добрее, добавил он.

— Ладно, приду обязательно. Может, и сегодня, если время будет. Днем-то там, поди, веселее! – уже прокричала я, убегая в сторону большого дома.

Варвару я нашла на улице, прямо возле двери в кухню. Как только она увидела меня в этом моём одеянии, так вылупила глаза, что показалось: они вот-вот выпадут и покатятся по земле.

— Не думала, что ты одёжу воровать станешь? Совсем надеть нечего? А говорила, платья есть, продать можешь, - в ее голосе снова появилась та стервозность, с которой она первую неделю встречала и провожала меня.

— Нет, вещи совсем хлипкие. Они на выброс были, вот и забрала себе, чтобы бегать, - я опустила глаза, потому что сейчас риторствовать с ней было совсем некстати. Лишь бы опять чего ненужного не вырвалось. Я молча пыталась представить теплицы, картошку, зацветающие, а потом и плодоносящие помидоры, чтобы не накручивать себя и не дать шансов Елене «первой» проклюнуться с упреками.

— Ты… правду про платья говорила? – очень тихо и как-то виновато спросила Варвара.

— Правду. Они у меня в доме Фёдора, нашего бывшего управляющего. Там и шубка есть. Мне не жалко, если для дела сгодится. Оставлю себе плащ да пальто стёганое.

— Кирилл Иваныч, как получит награду, сразу с тобой рассчитается. Я прослежу самолично, Елена Сте-епанна, - выдавила она из себя моё отчество. Нет, ей было не противно передо мной лебезить. Просто просить было неудобно, после того, как она меня гнобила нещадно.

— Не переживай, Варя, вещи – дело наживное, сейчас важней хлеб. Я вечером схожу, заберу. Мне после завтрака стирать надо, - понимая, что на завтрак мне придётся идти в этом вот распрекрасном наряде, который кто-то из студентов может узнать, или не идти вовсе.

— Найдется кому постирать. Идем завтракать, а потом сразу и сходишь. Я успею твои платья на рынок отнести, поторгуюсь. К десяти-то часам там купчихи появляются. Новые, говоришь?..

— Новые, Варя. И красивые, будто на сватовство готовили, - я говорила озорно и даже радуясь, что пригодилась этой с виду вредной бабе.

— А радуешься чего? Не боишься в девках остаться? Сейчас и для помещичьих девок женихов не наберешься, а ты и вовсе: и без имени, и без приданого осталась? – она смотрела на меня, как на деревенского сумасшедшего.

— Бог так решил, Варвара. Ежели я бы не появилась, чем бы ты через неделю кормить всех стала? Серебро бы продавала? – пробилась-таки из меня нота чванливости.

— Не через неделю, Елена. Завтра уже, - очень тихо озвучила еще более серьезную дату нищеты всей усадьбы.

— Идем. На голодный желудок не больно надумаешь чего, - я, находясь сейчас вроде как в позиции кормящего, подхватила экономку под руку и повела в столовую.

— Я ведь как лучше хотела… Барин сказал, что со дня на день деньги можно в банке взять. Вот я и хорохорилась. А вчера пошла, мол, деньги-то когда заберёте? Он в календарь-то глянул, переспросил меня, какое число сегодня. Я и сказала, что двадцать восьмой апрель. Он засмеялся и говорит, мол, месяцы спутал. Деньги-т в мае придут в банк, - Варвара остановилась и замерла, глядя в пол, – двадцать восьмого…

Она как-то резко, без всхлипываний, завыла, будто корова.

Я осмотрелась и поняла, что в доме ее, скорее всего, слышно уже. Обняла и прижала голову ревущей к своей груди.

— Это с кем ты, Варвара? Сколько раз было гово… - голос Вересова оборвался, когда я задрала голову к окнам второго этажа, чтобы взглядом убить этого черствого, плюнувшего на своих людей заучку.

— Да, это я. Вы подслушиваете, Кирилл Иваныч? – Еленушка из меня вырвалась, как гончая, ожидающая на коротком старте “ату” за зайцем.