Чистосердечное признание 2 Бумеранг зла

Глава 1

Кто знает, что такое время? Потрогать его нельзя. А видеть? Мы его определяем в передвижении стрелок на часах. Ощущаем в движении суток, перемене времён года. Возможно, время, это космический механизм, с помощью которого Вселенский разум дал возможность расцвести своей дочери – прекрасной Природе. А она, щедрая на дары, дала возможность своему чаду – человечеству, с помощью часового механизма разложить свою жизнь на секунды, минуты, часы, сутки, месяцы, года. И всё для того, чтобы он – человек, правильно распределил свою жизнь. Безумно не тратил её драгоценные моменты попусту. Развивался, двигался в своём развитии вперёд, наполняя душу, вложенную в наше бренное тело, добром, милосердием, любовью.

Но ни Всевышний, ни Матушка Природа не ожидали, что человечество, которое они породили, поставили на ноги и в кого вложили разум, предполагая, что оно, став умнее, сбережёт их дары и приумножит красоту природы, будет совершать непростительные ошибки, нарушая законы Вселенной. Законы нравственности, тем самым возвращая себя в первобытное состояние. В то состояние, когда человечество ещё не могло победить в себе зверя.

Декабрь 2009 г. Москва

Нина Ильинична, словно по расписанию, проснулась ровно в шесть утра. Но, подумав, что завтрак для внучки готовить не надо, осталась лежать в постели.

– Почему время иногда летит так быстро и незаметно, а иногда тянется так долго, что приходится смотреть на часы, проверяя их работу, – думала она.

Но вскоре, решительно откинув одеяло, опустила ноги в мягкие тапочки.

– Время изменяет как наш образ жизни, так и привычки. А уж о внешности говорить не приходится, – она умылась и погрозила пальцем своему отражению в зеркале, – ладно, прощаю. Будем считать, что я ещё ничего себе. В моём-то возрасте. Зарядку делать не буду, это приобретённая привычка. А вот кофе непременно выпью. Горячего, с корицей. Это неизменная привычка. Нет, необходимость.

Нина Ильинична с грустью смотрела в окно, наслаждаясь любимым напитком.

– Серо утром, серо днём. Снег идёт, а морозец небольшой. Что это за мороз: семь, восемь градусов. В декабре. Покинули сильные морозы Москву. При таком строительстве. Придумали тоже: точечная застройка. Это же надо? Окна в окна. Пустырей, что ли, мало? Какие уж тут морозы. Паром пыхтит Москва. Москва растёт, преступления увеличиваются. Работы ребятам невпроворот. И Ниночка забегает редко и всё бегом, бегом.

С тех пор, как мать Димы Серова забрала его из больницы, Нина Ильинична ведёт беседы сама с собой. Внучка Нина, как она сказала, на время переехала в квартиру Тамары Васильевны, чтобы хотя бы некоторое время после службы находиться рядом с любимым. Нина Ильинична, конечно, согласилась с её переезд и старалась не выдавать своего сожаления по этому поводу. Она отлично понимала, как Диме сейчас тяжело. Конечно, он считает, что уже совершенно здоров после ранения и рвётся на службу. Но женщины решили: он должен до конца пройти лечение, а заодно и полное медицинское обследование. Иначе потом его невозможно будет заставить узнать правду о своём организме.

После нашумевшего дела о маньяках Коколевском и Котове, которые творили свои страшные преступления сначала на территории Черкизовского рынка, а потом и в районе Измайловского парка. Конечно, и не только из-за них произошла очередная смена руководства не только в рядах московской милиции, но и в МВД, а вместе с ней и смена многих руководителей районных управлений.

Михаил, негласный помощник подполковника Устинова, бывшего начальника Димы, стал исполняющим обязанности начальника УВД. Все надеялись, что теперь уже подполковник Дмитрий Серов после выхода на службу займёт кресло бывшего начальства. Но Дмитрий колебался.

– Я потомственный сыскарь. Землекоп. Лучше будет, если я останусь на своём месте со своим отделом. Но, с другой стороны. Если быть честным, надоело бегать. Возможно, устал. Но чувствую, что на последнем деле я сломался. Ничего, это временное. Отдохну и с новыми силами, – думал Сергей, но всё же попросил начальство дать ему подлечиться, подумать.

– Да уж. Весь в отца. Серёга тоже «рыл землю». На всё шёл, чтобы докопаться до истины, – сказал тогда полковник Метелин, но всё же предложил ему перевестись на Петровку, хотя заранее знал, что Дима откажется от его предложения.

Нина в душе была рада решению любимого. Работать вместе, возможно, хорошо, но хлопотно.

Её напрягало и то, что она никак не могла привыкнуть к дому и укладу жизни Тамары Васильевны. Нина считала мать Димы прекрасной женщиной. Но всё же она чувствовала лёгкое напряжение в их отношениях. Постоянные вздохи, когда Нина поздно возвращалась со службы, и осторожные её высказывания:

– Как ты будешь справляться с ролью жены? Матери? Надо свадьбу сыграть. Пора о ребёнке подумать. Тебе с ребёночком тянуть уже опасно.

Такие правильные напоминания портили Нине настроение и выбивали её из колеи. Дима замечал перемену в Нине, но списывал это на её усталость. А она соглашалась с его матерью и с ним и не могла позволить себе спросить у Дмитрия, почему он не делает ей предложения, чтобы на радость его мамы они и свадьбу сыграли, и деток нарожали.

– Просто я не умею переключаться. Вернее, дома отключаться от дел, – отвечала она на претензии будущей свекрови, – но я постараюсь научиться.

Нина понимала, что Тамаре Васильевне она сразу не очень приглянулась. Но, понимая и то, что любая мать хочет для своего ребёнка лучшего, прощала ей некоторые колкости, которые она стала слышать всё чаще и чаще.

– Дима, давай переедем к нам. Бабушке тоже нужно внимание, – хитрила она.

– Не обижайся на мать. Я всё вижу и понимаю. Но и я не могу её оставить. Это будет не честно по отношению к ней. Во всяком случае, сейчас.

– Тогда какой выход?

– Потерпи, я найду выход. Всё будет нормально, – заверил он её.

Наконец, подполковник Серов полностью пришёл в свою форму и, освободившись от материнской опеки, приступил к своим непосредственным обязанностям.