Choose your lifestyle

Chapter 3

Я очнулась в больничной палате. Белоснежные стены казались слишком холодными и чужими, а резкий запах антисептиков и медикаментов мгновенно раздражал и мешал сосредоточиться. Голова раскалывалась, каждая мельчайшая боль отдавалась эхом в черепе. Хочется пить — так остро, что будто в горле поселилась пустыня.

В голове всё ещё кружились обрывки воспоминаний — пожар в школе, как я шла сквозь дым, как пыталась спасти Юлю... Но дальше — тьма. Что было потом? Как меня спасли? Эти детали скрыты за завесой, и я не могу их вспомнить.

Тело ноет и болит в каждом сантиметре — мышцы, кости, кожа. Медленно, с трудом, открываю глаза и вижу вокруг знакомые лица. Мама и папа сидят рядом, их взгляды рассеянны, полны тревоги. Рядом — Эми, её глаза красные от слёз. И… Николас. Его я не ожидала увидеть здесь. Он должен был быть с Юлей, с Анной, но он здесь, со мной. Почему? Сердце сжалось, поднимая волну вопросов, на которые у меня нет ответа.

Я не знаю, сколько времени прошло с момента происшествия. Но в комнате стоит тот самый родной запах — гортензии и черешня. На столике передо мной — букет из одиннадцати голубых гортензий, словно свежий глоток спокойствия среди этой больничной белизны. А аромат пирога с черешней — сладкий, сочный, манящий — возвращает меня в детство. В те тихие выходные, когда мама пекла этот пирог, а мы сидели на веранде, окутанные тишиной и безмятежностью.

Несмотря на боль и усталость, от присутствия близких становилось немного легче. Белые стены и резкие запахи перестали казаться такими чуждыми и пугающими.

Вдруг дверь медленно приоткрылась, и в палату вошёл врач — лечащий врач, та самая женщина, которая когда-то была мне почти как вторая мать. Она пекла для меня медовик на день рождения и подарила, казалось бы, лучшую подругу.

Передо мной стояла мама Анастасии — не изменилась ни на йоту. Те же морщинки на лбу, синяки под глазами — следы бессонных ночей, карие глаза, тёмные и глубокие, как у дочери, карамельные непослушные волосы, что всегда были длинными, и узнаваемый голос — мягкий, но властный, наполненный теплом и заботой.

— Мисс Стиль? Вы меня слышите? — спросила она, голос дрожал от волнения.

Я с трудом выдохнула, тихо отвечая:

— Да... слышу...

Я смотрела в её глаза — глубокие, такие родные и знакомые — пытаясь отыскать там ответы на все свои мучившие вопросы. Ищу ту любовь и надежду, которая когда-то согревала меня, будто теплый свет.

— Замечательно, — начала она, врач, — организм молодой, справляется с отравлением угарным газом. Ещё недельку полежит у нас, посмотрим, как пойдут анализы, как здоровье будет восстанавливаться. Ожоги на руках не смертельны, хотя, возможно, кое-где останутся шрамы, но я думаю, всё обойдётся. Дыхательные пути не сильно повреждены, хотя она и надышалась дымом довольно сильно. Скорая приехала вовремя.

Я пыталась удержать дыхание.

— А что с Юлей? — спросила тихо, сердце сжалось от тревоги. Моё здоровье всегда было крепким, и я больше боялась не за себя, а за ту девушку, ради которой рискнула своей жизнью. Глядя на врача и родителей, я не могла понять — неужели я опоздала?

— Девушку, которую ты спасла, госпитализировали, — ответил папа тяжёлым голосом. — Сейчас она в коме, но жива. Ты могла погибнуть, бельчонок.

Слова прозвучали словно холодным ударом. В тот момент я не думала о страхе — ведь человеческая жизнь важнее всего. Я — учитель, и моя ответственность — мои ученики.

Осмотрела свои перебинтованные руки. Они болели и стягивали кожу. Слёзы сами текли по щекам — боюсь представить, что случилось с Юлей. Врач, заметив мой взгляд, тихо кивнула и вышла из палаты.

— Белка, — внезапно прервала тишину Эми, — скажи честно, тебе жить надоело? — её голос дрожал, почти кричал. — Я ещё на твоей свадьбе не была, а ты уже в спасатели записалась!

Её рыжие кудрявые волосы аккуратно уложены, но взгляд был уставший, под глазами — синяки от бессонных ночей, и без косметики она выглядела настоящей Амелией Кварц — искренней и ранимой.

Я улыбнулась и сжала её руку. Эми разрыдалась, хлюпая носом.

— Я же тебя люблю, Белка.

— Я тебя тоже, — ответила я, — всё обошлось. Ещё погуляешь на свадьбе, что сразу распускаешь нюни?

И, чтобы отвлечься, я обратилась к тому, кто мог рассказать всё, как было.

— Рассказывай, что произошло тогда, Николас.

— Тебя правда интересует, что произошло сначала и потом? — он смотрел на меня серьёзно, а я лишь кивнула, пытаясь удержать слабость.

— У нас должен был быть спорт, — начал он, — но как обычно, пошли в спортзал и там нам сказали: спорта не будет, будет химия. Поменяли уроки у нас и у десятых классов, якобы химия важнее для экзаменов. Всё шло нормально, урок проходил как обычно, и мы даже не поняли, что случилось. Вдруг лампа просто падает на пол — и начался пожар. Юлька сидела на последней парте с Аней, но Аня в тот момент вышла в туалет. Она только вышла, хлопнула дверью — и тут же упала лампа.

Он замолчал на секунду, будто вспоминая.

— Началась эвакуация, все выходили, а Юлька не выходила. Только в самом конце заметили, что она осталась в классе. А потом появилась ты — такая храбрая учительница рисования, которая прогнала нас, а сама пошла туда одна, не думая ни о чём. Естественно, я ушёл искать директора на улице, чтобы сказать, что ты сумасшедшая.

— А дальше? — я потянулась за стаканом воды, всё тело ноет от усталости и боли. — Что было потом, после того, как ты вышел из кабинета?

— Директор проявил ужасное отношение, — сказал он с горечью. — Послал меня куда подальше. Мол, ждите пожарных, повезёт — выкарабкается, не повезёт — ну ты сама понимаешь.

— Вот подлец, — воскликнула мама. — Надо поднять вопрос о его некомпетентности. Не первый случай, когда он уходит от ответственности.

— Через пять минут подъехали пожарные, — продолжал Николас, — я быстро к ним, объяснил вкратце, что на втором этаже, где случилось возгорание, остались Юля и ты. Они взяли огнетушители и побежали вытаскивать вас, а следом подоспела скорая. Тебя вынесли уже без сознания, Юля как-то была ещё в себе, шептала что-то про пожар, что это не случайность. Все списали на бред — на то, что надышалась газом. Вот вкратце.