Choose your lifestyle

Chapter 7

***

Белла.

Утро понедельника встречало меня морозным дыханием. Декабрь пришёл без стука. Первый снег ложился на подоконники, прилипал к стеклу, рисуя кружевные узоры. Воздух в квартире был прохладным и тихим — почти успокаивающим. Я сидела на краю кровати с чашкой чая, завязывая волосы в нетугой пучок.
Опаздывала. Но не спешила.
После тех волшебных выходных с ребятами… с Николасом…
Душа будто висела между небом и землёй, боясь спуститься обратно в реальность.

Я не ответила Косте. Ни в субботу. Ни в воскресенье. Ни сегодня утром.

Телефон снова завибрировал.
"Звони."
"Ты прикалываешься?"
"Я еду к тебе."

Я вздохнула.
Положила телефон в ящик.

Я не хотела ссор. Не хотела оправданий. Не хотела… его.
Уже нет.

Когда раздался звонок в дверь, сердце больно ударилось о грудную клетку.
Я уже знала, кто это.
Не открывать казалось трусостью. Открыть — слабостью.

Я выбрала второе.

Он стоял в проёме — высокий, хмурый, напряжённый. Куртка нараспашку, в глазах не было ни приветствия, ни улыбки.

— Белла. Ты серьёзно?

— Привет, Костя. Я… — я обернулась на секунду, словно ища правильные слова в пустом коридоре, — я сейчас собираюсь на работу. Не самое лучшее время.

Он прошёл внутрь без приглашения.
Закрыл дверь за собой.

— Значит, всё, да? Просто пропала? Не пишешь, не звонишь? Как маленькая, которая боится в глаза посмотреть.

— Это не так, — я тихо, спокойно. — Я просто… мне нужно было подумать.

— Подумать? — он рассмеялся коротко, глухо. — О чём? О том, как классно тебе с этим школьником?

Я вздрогнула.

— Не говори так.

Он подошёл ближе.

— А как мне говорить? Я должен стоять и наблюдать, как ты таешь рядом с ним? Как он на тебя смотрит? Как ты улыбаешься ему так, как мне уже давно не улыбаешься?

— Костя, между нами всё… — начала я, но не успела закончить.

Он схватил меня за плечи.
Сильно. До боли.
Я сдавленно ахнула и инстинктивно отшатнулась, но он держал крепко.

— Послушай меня, Белла, — его голос был низкий, сдержанный, опасный. — Если ты думаешь, что можешь просто так уйти, оставить всё, забыть, поиграть со мной — ты ошибаешься.
Ты принадлежишь мне, ясно?

Я попыталась высвободиться.

— Отпусти. — Глаза горели, внутри всё сжалось от страха. — Сейчас же.

— Если я ещё раз увижу, как ты глазеешь на него, — прошипел он, не отпуская, — я размажу твою карьеру по асфальту. Педагог, которая водится с учениками? Ты не представляешь, что можно наворотить. Ты думаешь, я шучу?

Внутри что-то оборвалось.

Это больше не был человек, с которым я когда-то смеялась в кафе, делилась набросками, встречала закаты. Это был кто-то другой. Жесткий. Холодный. Контролирующий.

Ред флаг.

Красная тревога.

Я с трудом высвободилась, сделала шаг назад.

— Тебе надо уйти, — тихо сказала я. — Немедленно.

Он смотрел в упор. Тяжело. Молча.

— Уходи, Костя. Я больше не хочу тебя видеть.

Тишина повисла между нами.

Он резко отвернулся, выругался, и, не закрыв дверь, вышел.

Я осталась стоять в прихожей, всё ещё ощущая его пальцы, будто синяки проступили не на теле, а в душе.

Через минуту я рухнула на диван. Сердце стучало в висках, дыхание было неровным.

"Ты не виновата."
"Ты не обязана терпеть."
"Ты имеешь право уйти."
"И остаться собой."

Телефон звонил долго. Я сидела, сжавшись в комок на кухонном стуле, закутанная в плед, с болью в груди. Как будто кто-то раскалённую проволоку провёл по ребрам. На щеке всё ещё ощущалась тяжесть его пальцев, на плечах — сжимание, оставшееся в теле, будто отпечаток чужой воли.

— Бельчонок? — Голос тёти Лары пробился сквозь мою прострацию. — Ты плачешь? Что случилось, родная?

Я всхлипнула.

— Я не знаю, как жить дальше… Я… Костя… он был другим.

— Что значит "другим"?

— Он пришёл ко мне утром. Разозлённый. Кричал. Схватил за плечи. Говорил, что я принадлежу ему. Что, если я не перестану общаться с Николасом, он… он разрушит мою карьеру. Он знает нужных людей. Он может. А я… — я запнулась, — я боюсь.

— Белла, родная, успокойся. Прежде всего — ты не обязана никому принадлежать. Он не имеет никакого права говорить так с тобой.
— Ударил?

— Нет… Но это было хуже. Он смотрел, как хищник. Холодно. Властно. Словно я его вещь.

— Николас он настолько важен тебе? — осторожно спросила тётя.

— Очень. Но я не могу… Я не могу позволить, чтобы Костя испортил мою работу. Всё, к чему я шла. Я не хочу его обижать, но и себя предать не могу.

На том конце повисла напряжённая тишина.

— И ты собираешься что? Вернуться к нему? Сказать, что ты “принадлежишь” ему, чтобы он отстал от Николаса?

Я молчала. И этого было достаточно.

— Нет. Белла. Послушай меня. Нельзя. Это уже не просто вспышка ревности. Это абьюз. Контроль. Ты хочешь прикрыть собой Николаса, а в итоге сгоришь — сама.

— Но… если он действительно пойдёт дальше? Я не переживу, если Николасу будет плохо из-за меня. Он… он не заслуживает этого. Он светлый. Чистый.

— И ты светлая. Не предавай себя. Не веди себя, как будто ты его собственность. Бельчонок… любовь — это не про угрозы. Не про условия. Это про выбор. Добровольный. Чистый.

Я закрыла глаза. И в этот момент… уже знала, что сделаю.

— Прости меня, тётя.

— Нет. Только не это.

— Я не хочу, чтобы Костя мстил. Пусть думает, что победил. Я… напишу ему. И возьму больничный. Я сломана. Мне нужно время. Чтобы хотя бы… в себя прийти.

— Ты совершаешь ошибку…

— Наверное, да.

После звонка я долго смотрела на экран.
Пальцы дрожали. Грудь сжалась.

Сообщение Косте:

Ты был прав. Я принадлежу тебе. Прости, что дала повод для сомнений.

Я выключила телефон.
Потом, через сайт — оформила больничный.
И, завернувшись в плед, легла на диван.