Choose your lifestyle

Chapter 17

Прошла уже больше недели, с тех самых уроков, с тех самых вечеров, когда Николас впервые остался не просто на ночь, а остался в моей жизни всерьёз и навсегда. Начался апрель. Теплый, солнечный, почти летний, с каплями по подоконнику и влюблёнными криками птиц. Казалось, даже воздух пах по-другому — сладко, весело, надеждой. Солнце заглядывало в окна, лаская плечи, а сердце… сердце грело не меньше.

Теперь каждое утро начиналось с одного и того же: лёгкий поцелуй в плечо, ленивое "Доброе утро, красавица", и ароматный кофе на подносе, иногда с шоколадом, иногда с глупыми записками вроде "ты самое прекрасное, что случалось с этим миром". Николас был не просто рядом — он был дома. Мой дом теперь не казался пустым, не гремел эхом одиночества. Он дышал смехом, парой разбросанных носков, общими завтраками и посудой, которую мы мыли вдвоём под музыку из старого плейлиста.

Мы стали настоящей семьёй — пусть ещё без печатей и обручальных колец, но с любовью, заботой, и обсуждениями… щенка.

— Доберман. Стильный, умный, красивый, — утверждал Ник, бросая взгляд на мои тапочки.

— Лабрадор. Душа компании и лучший друг, — отвечала я, ухмыляясь.

— Ты хочешь собаку или плюшевого психолога?

— А ты хочешь четвероногого секьюрити?

— Ну… чтобы защищал тебя, пока я в школе!

Мы смеялись. Ссорились только в шутку. А потом снова целовались, уткнувшись лбами, и забывали, кто выиграл этот "собачий спор".

И вот теперь — на носу фестиваль. Тот самый, которого ждали мы все: я, Ник, Эми, Стас, Брюс, даже Аня с Юлькой. Должно было быть много солнца, музыки, арт-пространств и танцев до утра. И, быть может, новые шаги к себе. Но в тот момент, стоя в комнате, собирая рюкзак, я внезапно почувствовала тревожную пустоту. Как перед сильной волной. Как будто поездка — это новая глава, и я не уверена, хочу ли перелистывать.

Николас зашел в комнату с чашкой холодного молочного коктейля и застал меня врасплох — я сидела на полу, среди одежды, с рассеянным видом.

— Белла, ты собралась? — спросил он, присев рядом.

Я повернулась к нему, чуть растерянно.

— Ник… может, не поедем?

Он на секунду замер. Потом слегка улыбнулся и поставил коктейль на стол.

— Почему? Что случилось?

— Не знаю. Это глупо, наверное. Просто… всё слишком хорошо. Знаешь это чувство, когда так счастливо, что страшно пошевелиться, вдруг всё разрушится?

Он мягко притянул меня к себе, устроил на своей груди. Его ладонь перебирала мои волосы.

— Я понимаю. Правда. Но мы едем не от чего-то, а к чему-то. Новый опыт, эмоции, мы вместе. Да, может быть неожиданности. Может быть шумно, может быть глупо. Но это — мы. А я хочу этого. Хочу держать тебя за руку, пить вино на траве и танцевать, даже если будет дождь.

Я вздохнула.

— Ты всегда говоришь так, как будто пишешь мне в сердце.

— Потому что это из него, — он улыбнулся и поцеловал в висок.

— А ещё, — продолжил он, — ты не отделаешься. Я мужчина. Я должен ухаживать за тобой, одевать, обувать…

— Ты что, цитируешь фильмы пятидесятых?

— Нет. Это из головы. Не из принципа. Не из долга. А просто потому что хочу.

Я посмотрела на него. Всё внутри затихло. Он был таким… настоящим. Таким тёплым, спокойным. И я поняла: я готова.

— Тогда ладно, — сказала я, улыбаясь. — Только если ты сам в магазин пойдёшь.

Он прищурился, поднял бровь.

— В смысле — сам? Я зову подкрепление. Стас с Брюсом для мускулов. Эми — для женской поддержки.

— Ага, а я тогда кто?

— Ты — муза. Ты в это время будешь примерять платье и есть виноград.

Я рассмеялась. Уперлась в его плечо и подтянула к себе, целуя в губы.

— Звучит как план. Только виноград без косточек.

— Договорились.

И пока он доставал телефон, чтобы написать ребятам, я впервые за всю неделю почувствовала будущее. Оно было рядом, в этом уюте, в любви, в лёгкости. Оно было с ним.

И я уже знала — мы обязательно поедем на фестиваль.
И, возможно, вернёмся не просто с новыми впечатлениями. А с новыми нами.

Субботнее солнце заливало двор мягким золотом, и всё казалось слишком ярким, чтобы это был просто обычный день. Весна теперь дышала полной грудью: пахло пыльцой, кофем из ближайшего ларька и чем-то новым — как будто весь воздух знал, что мы едем за новыми вещами, эмоциями, впечатлениями. Всё щекотало в груди, как перед дурацким приключением.

Мы с Ником ждали у подъезда, и он нервно проверял сообщения, а я пряталась от солнца под козырьком, улыбаясь каждому его движению. Он был сегодня в лёгкой джинсовке и тёмной футболке — простой, но такой красивый, что хотелось его сфотографировать. Навсегда.

— Брюс как обычно опаздывает, — буркнул Ник, заглядывая в экран. — Пишет, что "ищет кроссовки, которые дышат духовно".

— Он вообще живёт по своим законам, — усмехнулась я. — А Стас?

— Стас уже рядом. Написал, что Эми его тащит, как мешок картошки.

И правда, через минуту раздался весёлый, прерывистый смех, и я обернулась: Эми шла вперёд, яркая как рассвет — в алом худи и с распущенными рыжими волосами, — а Стас плёлся за ней, нацепив наушники и тёмные очки, как будто он рок-звезда после гастролей.

— Ооо, пара семейная! — крикнула Эми, подбегая к нам. — Я вижу, вы уже как старички: один в телефоне, вторая в раздумьях о бытие. Где ваши авоськи?

— У Брюса, — хмыкнул Ник. — Он как раз за картошкой пошёл.

— Эй, — фыркнул Стас, снимая очки, — я вообще-то был в роли: усталый муж после пятнадцати лет брака.

— Ты выглядишь как ребёнок, у которого отобрали мороженое, — сказала я, улыбаясь.

И как будто по команде, из-за угла появился он — Брюс. В своём бешено-зелёном бомбере, с торчащими наушниками, и пакетом чипсов в руке.

— Я прибыл! Духовно очищен, физически утомлён, но готов к торговым жертвоприношениям, — заявил он, театрально кланяясь.