Чоп "Заря". Книга пятая

Глава 2

— Так! — Морак остановился возле канализационной решетки метрах в пятидесяти от городской стены. — Говорить буду я, ты молчи, а лучше совсем не отсвечивай и лицо спрячь.

— Другого нет пути? — обреченно спросил я, уже догадываясь, каков будет ответ.

Лезть в канализацию не хотелось. Не то чтобы я собирался предстать перед Искрой этаким рыцарем на белом коне, но замкнутые пространства уже поднадоели.

— Есть, — задумался парень и спихнул меня в открытый люк, — но нам он не подходит. Не переживай, там чисто, как в пеленке у младенца. Рейды же только что прошли, всю тварюгу подчистили.

— Классный ты парень, Морак, но с метафорами у тебя беда, — сказал я после того как вляпался в чью-то «недетскую неожиданность» и начал вытирать ботинок о стену. — Или здесь уже кто-то родился заново.

— Не, это нычка синдиката, — ответил Морак, бесшумно приземлившись рядом. — О, смотри! Тут нагадили, так что аккуратней, не вляпайся. Часового, видать, что-то страшное спугнуло или легавым подарочек оставили. Короче, здесь нычки у воров и пути выноса краденного из города. Когда зачистку деймосов Орден делал после Яра, здесь все разбежались, но могли и вернуться уже. Так что смотри в оба, но говорить буду я.

— Спасибо за совет! — Я скорчил злобную гримасу в спину парня, и на всякий случай достал Задиру. — Очень своевременный. Кстати, я же типа один из них теперь? В авторитете, типа, а? Да и знакомые у меня в этих кругах уже есть. Я Клепу знаю из Краснорубашечных.

— А об этом вообще не заикайся, —помотал головой Морак. — Здесь два авторитета. Первый — это награда за твою голову, а второго зовут Саван, и он главный конкурент Клепы.

Следующие сто метров, пока мы петляли вдоль сточной канавы, Морак выискивал и открывал тайные проходы, так что сюрпризов не было. Временами попадались следы зачистки: несколько обгоревший костей, пятна сажи от изгнания и целая табличка на стене со штампом отряда «Вольный ветер». Бланк один в один как в туалете в торговом центре: ФИО, дата, подпись. Получается, три дня назад здесь прошлись.

За очередным поворотом мы услышали голоса, моментально стихнувшие, стоило мне задеть какой-то маленький камушек. И уже через мгновение от темной ниши сбоку отделился силуэт и преградил нам дорогу.

— Голубки, вы, часом, не заблудились? — хриплый старческий голос донесся из-под низко надвинутого капюшона, а на уровне пояса в полоску света попала татуированная рука с наганом.

Морак сделал шаг вперед.

— Проездом мы, с весточкой от Фомы. С кем оплату лучше обсудить?

— От Фомы, говоришь? — Под капюшоном явно задумались. — Ну пойдем поворкуем. Оружие если есть, то не советую светить. Быстро загасим, даже Фома не поможет. Это понятно?

— Предельно, — ответил Морак. — А Саван здесь?

— Нет, в Петербург умотал. То ли пересидеть, то ли по делам. Он нам не докладывает, — говоривший снял капюшон и улыбнулся, продемонстрировав жесткую щетину на щеках и блеснув золотым зубом. — Мокрица сейчас за главного, если дело какое есть. А меня Кобыч кличут.

Морак с Кобыч после обозначения ключевых контактов прям спелись, типа как в поговорке: «Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты». А вот мне все эти имена: Саван, Фома, Мокрица — пустой звук. Помню только, что Саван — главарь более сильной группировки, нежели мой прошлый наниматель Клепа.

Мы прошли несколько очень низких коридоров (строили специально для хоббитов, не иначе), вышли сначала в один большой зал, потом в следующий — и везде были люди. Как явные бандиты в наколках, так и случайные бедняки, и испуганные беженцы, прячущиеся от погромов на улицах.

«Нет здесь случайных, — прокомментировал мои мысли Ленька. — Те шкеты — лучшие форточники в городе, а вон те две с виду благородные девицы — на самом деле известные в городе аферистки. В том углу беглые в карты режутся — это так, шушера на подхвате. Они потому в углу и сидят, что остальным с ними западло…»

«Матвей, следи за карманами, чтобы душелов не сперли…» — встревожился Муха.

«Кстати, а Мокрица — это разве не тот беглый, с которым мы у поезда схлестнулись?» — вдруг спросил профессор.

Точно! Беглый, которого мы в трактире встречать остались после крушения поезда. И которому я побег обломал, убив его брата.

— Морак, — тихо позвал я и потянул парня за рукав. Когда он обернулся, прошептал: — Могут быть проблемы… Я как-то немного повздорил с Мокрицей.

— Сильно? Может, разрулим?

— Боюсь, что нет, — пожал плечами я и скорчил грустную рожу. — Но есть шанс, что он меня в лицо не знает.

— В лицо? Да он по ауре вычислит! Один из лучших поисковиков всегда был, убийца от Бога. Пока с ума не сошел и не начал от жертв мокрые места оставлять, его Ищейкой звали. Брат у него еще был — Француз, маяки умел навешивать. Так они в паре работали. Что у вас случилось-то?

— Да вот в том-то и дело, что брат был.

— Так это ты его? — Морак остановился, посмотрел на меня недоверчиво, а потом засмеялся. — Ну, пожелай нам удачи. Скорее всего, он уже тебя срисовал.

И как-то вдруг тихо стало. Кобыч куда-то исчез, а люди, которые еще секунду назад кучковались у стен, стали рассасываться. Как-то невзначай у всех сразу нашлись какие-то дела.

В одну сторону посмотришь — сидят, стоят, греются, ведут тихие беседы. Глянешь в другую — там тоже люди. Расселись вокруг ящиков и баулов, выпивают что-то и в карты на старой ржавой бочке режутся. Посмотришь назад, а людей вдоль стеночек вроде поменьше стало, вернешься к картежникам — так там только бычок тлеет, и карты разбросаны.

— Кажется, нужно будет искать другой проход, — проворчал Морак и отступил от темного дверного проема, который был впереди.

Он развернулся и потянул меня обратно. Но мы и шага сделать не успели, как под потолком что-то затрещало, будто цепь разматывается, и в проход с потолка рухнула, подняв облако пыли, толстая железная решетка. А за ней точно такая же с противоположной стороны.