Что будет со мной, когда её спасут?

Дополнения к III ТОМУ. Часть 3

(Глава 8) – Физическая близость принцессы Асонии не даёт брату Коннору покоя

По возвращении во владения клана правая рука главы Огня оповестил старших о текущем положении дел, проверил дозорных и ассасинов ночных заданий. На сегодня его работа была закончена.

О лучшем друге более волноваться не имело смысла: его верные ученики ещё ни разу не давали повода усомниться в собственных словах, говорящих не переживать за блондина. Для ребят эта их обязанность была высшим пилотажем (естественно, когда они наработали достаточно опыта, сил и знаний, чтобы защищать главу клана). Коннор знал их не первый год, поэтому безоговорочно был в них уверен. В какой-то момент рыжеволосый даже подумал о том, что его первостепенная роль в клане Огня плавно перетекла в руки новым членам — Арану и Гильяне. Конечно, у него была работа и без этого, но он считал своим главнейшим долгом следить за благополучием Аррани. И не только в качестве главного ассасина клана, но и в качестве друга. В конце концов, Коннор почти сразу же принял решение отдаться не только клану, но и лучшему другу, чтобы быть поддержкой и опорой для обоих. Осознание того, что с некоторого времени у Аррани в помощниках теперь был не только он, не стало для парня таким уж ударом и недоумением. По правде, думая об этой ситуации время от времени, Коннор приходил к выводу, что это в какой-то степени было неизбежно. Аран и Гильяна появились в их жизни так же внезапно, как новость о смерти бабушки Марии. Или как что-то схожее по ощущениям. Первый раз, когда Саксонский увидел подростков в обществе лучшего друга, у него неосознанно промелькнула мысль, что с этого момента всё станет по-другому. Признаваясь себе до конца, Коннор ревновал друга к новым лицам. Однако, к счастью, это длилось недолго. Возраст, через который он проходил с их появлением, расставил всё на свои места. Он становился взрослее и умнее. Больше не было повода думать, что ученики главы встанут между ними двумя, что они оттеснят его от Аррани, и таким образом лучший друг забудет об их связи. Такие мысли могли посещать только неуверенного в себе подростка, коим Коннор не являлся. Всё то, с чем им с Аром довелось столкнуться на их непростом пути взросления, попросту не дало мыслям в голове Коннора разрастись до банальных соплей и нытья. Также значительную роль сыграло и воспитание ассасинов. Это пошло друзьям на пользу. Оттого брат Коннор не воспринимал Арана с Гильяной как своих противников. Подобное утверждение в принципе не могло всплыть в сознании парня, потому что все в клане были для него братьями. По-другому просто не могло быть. Так, правая рука главы убедился, что сильная духовная связь имела место не только между ним и Аром. На такое были способны и воспитанники главы. Было важно и то, что Аррани не стал бы подпускать к себе слишком близко тех людей, в которых не был бы уверен на сто процентов. Так и Коннор, с каждым годом всё больше убеждаясь, что ребята полностью заслуживали к себе и уважения, и доверия, принял учеников главы и ни разу не пожалел о своём решении. Иногда они с Аррани могли расходиться во мнении, но в отношении учеников были едины.

Дневные разборки с ассасинами Шилсы и работа в клане под конец дня утомили Коннора гораздо больше, чем он предполагал. Ополоснуть жгучие на солнце раны от давних ожогов, которые доставляли ему дискомфорт особенно ощутимо в сильную жару, и отправиться спать — всё, что ему сейчас хотелось. Не дойдя до колодца, ассасин заметил своими яркими глазами в темноте принцессу Асонии, которая тоже только подошла к сооружению. Что-то необъяснимое оттолкнуло его от затеи сразу подойти к ней и не прятаться. Вместо этого он забрался на дерево неподалёку, чтобы было легче наблюдать за ней. В это время девушка зачерпнула немного воды из чаши и отпила. Затем обдала лицо и шею прохладной жидкостью, проводя по этим местам ладонью с закрытыми глазами. Было отчётливо видно, как она наслаждалась процессом — жара редко кому была приятна. Дыхание Саксонского сбилось в непонятный ритм — оно будто выжидало того момента, когда рука принцессы спустится ниже или уйдёт куда-то в сторону. Сердце билось с той же логикой. Оно замирало, когда светловолосая закрывала глаза и стояла неподвижно какое-то время, а потом начинало снова работать, стоило ей озарить мрак ночи голубыми очами. Ладони вдруг вспотели. И у ассасина Огня не было уверенности, что это произошло из-за окружающей температуры, потому что ночи были более, чем свежими и в меру прохладными.

С того дня, когда принцесса Мина была вынуждена скрытно оставаться во владениях, Коннора не покидала мысль, что это была плохая затея с самого начала. Однако так пожелал глава клана, и тот не мог с ним не согласиться. Да и деваться действительно было некуда. План с выдачей принцессы в качестве одного из лекарей клана Земли возымел успех, хотя парень ни за что бы не смог поверить, что собратья вообще в это поверили. Всё дело было в главе Аррани — ему доверяли, — да и глава Джейкоб сказал своё неоспоримое слово, в котором нельзя было сомневаться. Этот жест ещё раз убедил ассасина, что Ар крепко-накрепко затянул узлы дружбы между их кланами.

Смотря на девушку сейчас, правая рука клана Огня лишь убедился, что не изменил своей странной для него привычке задерживать на Асонской взгляд, полный изучения и какой-то глубины. Он по-прежнему не мог свыкнуться с мыслью, что вновь увидел принцессу Асонии так близко к себе, что мог не просто смотреть на её повзрослевшую сторону, но и позволить себе завести с ней диалог. Это было для него что-то из ряда вон выходящее, хотя он и пристально присматривался к её взаимоотношениям с Аррани. Их непринуждённое общение тоже казалось ему не совсем обычным делом. В частности, из-за того, что ассасин считал правильным обращаться с королевской принцессой особенным образом. Возможно, это были лишь его убеждения, и Аррани не видел в этом крайней необходимости… но подождите-ка… Глава же не в курсе, кто она на самом деле. Вот, в чём было дело. Об этом Саксонский даже ненадолго забыл, рассматривая принцессу. Именно из-за этого небольшого нюанса лучший друг так свободно обходился с Миной. Чувство вины за то, что тот не мог поведать главе Огня правду, всё время терзало его. В такие моменты, как этот, когда он мог сконцентрировать своё внимание исключительно на светловолосой, в голову лезли неведомые ранее противоречия. Ассасин привык быть твёрдым и уверенным в своих поступках. Сейчас же вопрос: «Что на самом деле сдерживало его от признания Аррани?» ставился под сомнение. Легче всего было думать, что это был прямой приказ принцессы Асонии — не рассказывать главе Огня, кто она, — но у парня не было чёткой уверенности в этом. Может быть, он и сам не хотел, чтобы Аррани обо всём узнал. Но тогда бы это значило, что он не доверяет лучшему другу и намеренно держит его в неведении. Значило ли это также то, что он совсем не хотел её кому-либо показывать? Или долгожданная встреча с Миной так сильно подействовала на него, что все его способности адекватно мыслить разом улетучились? Коннор путался в самом себе и стал понимать, что даже в его мозгу были дыры, заполнить которые он не имел понятия как.