Что это было?

Это был обычный день

Солнце горячим золотым прямоугольником легло прямо на лицо Мартина, медленно вытягивая его из глубин сна. Он потянулся, с удовольствием хрустнув позвонками. Тишина. Не та напряженная тишина буднего утра, полная предчувствия будильника, а глубокая, бархатная тишина отпуска. Никуда не нужно. Он провёл рукой по тёплой простыне, наслаждаясь моментом.

И тут зазвонил телефон.

Мартин нахмурился. Взглянул на экран: «Мама». Вздохнул. Откладывать было бесполезно.

— Привет, мам.

— Мартин, солнышко! Ты как? Отдыхаешь? — голос звенел добротой и затаённой тревогой.

— Да, всё отлично. Сплю, сколько хочу. Просто благодать.

— Это хорошо, это хорошо… — в голосе матери послышалось колебание. Мартин мысленно приготовился. — А… а как Феликс? Он в порядке после вчерашнего?

Вчерашнего. Да, был инцидент. Поздно вечером кот вдруг встал посреди гостиной, выгнул спину, ощетинился и прошипел, уставившись в глухую стену, ведущую в спальню. А через минуту во всей квартире начали моргать лампочки — ровно, нервно, секунд десять, а потом всё снова встало на свои места.

— С Феликсом всё в порядке. Спит на подоконнике, греется, — Мартин сел на кровать, глядя на рыжего кота, растёкшегося в луже солнечного света.

— Ну и слава Богу. Но это же… это ж не просто так, Мартин. Кот в стену шипит, и сразу свет начинает мигать! Ты же понимаешь? Это знак.

Мартин усмехнулся. Логика, железная и непоколебимая, сразу выстроила в голове стройный ряд объяснений.

— Мам, да ладно тебе. Со светом всё просто: в нашем доме старая проводка, идут какие-то работы в подвале — вот и скачки напряжения. Бывает. А кот… Кот, вероятно, услышал мышей в вентиляции или у соседей за стеной перфоратор включили. Он же реактивный. Никакой мистики.

— Какой перфоратор в одиннадцать вечера? — парировала мать, но в её голосе уже звучала слабая надежда, что он её переубедит. Она всегда искала тайные смыслы, а он — рациональные причины.

— Соседи-студенты. У них свои графики. Или по телевизору резкий звук. Стресс у животного, не более того. Отпуск, все расслабились, вот он и капризничает.

— И не только кот! — голос матери стал настойчивее. — Вспомни, на прошлой неделе ты жаловался, что в спальне пахло чем-то странным! И часы твои настенные начинали ходить сами по себе в полночь. А позавчера? Звонок в дверь, ты открываешь — ни души! Это всё неспроста, Мартин!

— Запах — это, наверное, с улицы ветром принесло или уборщица новое средство использовала, — ровным, утомленным голосом парировал Мартин. — Часы нужно просто давно уже отнести в мастерскую, у них механизм износился. А в дверь позвонил, скорее всего, кто-то из соседских детей — баловались и убежали. — Мам, хватит выискивать чудеса в каждой ерунде.

— Ты всегда всё логикой объяснишь, — вздохнула мать, сдаваясь. — Ладно, отдыхай. Гуляй на солнышке.

— Обязательно. Не переживай.

Он положил трубку. Комната снова наполнилась мирным утренним покоем. Мартин встал, подошел к окну. День и вправду был ясным, почти летним. Никаких знаков, никаких судеб, шепчущих из пустых углов. Только понятный, осязаемый мир: солнце, пылинки, танцующие в его лучах, сонный кот.

Феликс вдруг поднял голову. Повернул её и снова уставился в ту же самую стену. Взгляд его стал пристальным, уши навострились. Но на сей раз он не шипел. Просто смотрел.

Мартин проследил за его взглядом, пожал плечами.

— Мышей чуешь, параноик, — буркнул он вслух, голосом, полным твердой уверенности.

Он потянулся к выключателю, чтобы включить верхний свет. Щелчок. Ничего. Лампочка не загорелась. Перегорела. Видимо, после вчерашних скачков.

«Надо купить новую, энергосберегающую», — чисто техническая мысль пронеслась в голове Мартина. Он развернулся и направился на кухню ставить чайник.

Знаков не было. Были просто факты. И он чувствовал себя прекрасно, потому что мир, в котором всё можно объяснить, — это правильный мир. Самый что ни на есть логичный.

Мартин зашёл на кухню, щёлкнул выключателем чайника и отправился в ванную. Утро было слишком ясным и спокойным, чтобы тратить его на размышления о перегоревших лампочках и кошачьих фобиях.

Под струёй прохладной воды он споласкивал лицо, наслаждаясь бодрящей прохладой. Закрыл глаза, проводя мокрыми ладонями по затылку. Когда он открыл их и потянулся к полотенцу, то заметил неладное. Вода, стекавшая с его пальцев в раковину, была ржаво-бурого цвета. Мартин нахмурился, поднёс руки к глазам. Из крана по-прежнему текла рыжая жижа.

«Прекрасно, — мысленно вздохнул он. — Трубы». В старом доме такое случалось. Вероятно, где-то на подъездном стояке начали ремонтные работы или просто сбросили и снова подали воду. Он выждал минуту, периодически включая и выключая кран. Вода побулькивала, плюнула ещё порцией мутной взвеси, а затем постепенно, как и ожидалось, посветлела и снова стала прозрачной. Логично. Предсказуемо. Ничего удивительного.

Чистка зубов прошла уже без сюрпризов. Мартин вытер своё лицо, немного уставшего, но в целом довольного жизнью человека в отпуске. Никакой тайны.

На обратном пути на кухню в кармане хлопнул телефон. Сообщение от мамы. Он разблокировал экран одной рукой, пока другой расставлял на столе чашку и заварник.

«Мартин, забыла сказать! Давай сегодня встретимся? Мне нужно тебе кое-что сказать. И просто увидеться хочется».

Он улыбнулся. «Кое-что сказать» — это, наверное, очередная байка о знаках или о проделках судьбы. Или и то, и другое.

«Договорились, — быстро напечатал он в ответ. — Ближе к пяти? Мне нужно днём кое-что сделать». Под «кое-чем» подразумевалась прогулка в парк и, возможно, покупка той самой лампочки. Активный отдых.

Чайник на кухне громко щёлкнул, сообщив, что вода вскипела. Пора для первого, неторопливого чая этого прекрасного дня. Мартин направился на кухню, отставив в сторону телефон. Мысли о ржавой воде и встрече с мамой растворились, уступив место простому и ясному плану на утро.