Что не нужно делать в командировке?

Глава 19

Мчусь по трапу и перепрыгиваю каждую вторую ступеньку – это помогает выиграть хотя бы несколько драгоценных секунд. Опять опаздываю на рейс. Почти второй раз за неделю. И второй раз за всю жизнь. Надо с этим что-то делать. Несколько раз спешно извиняюсь перед стюардессами и быстрыми шагами прохожу к своему креслу.

— Простите, я могу сесть у окна? Это моё место.

— Нет, — сосед говорил слишком тихо, — сначала наденьте маску.

— Простите?

— Прощаю, — парень, занявший моё кресло, снял капюшон серой толстовки и улыбнулся. Это был Марк. Тот самый Марк, с которым я летела сюда чуть больше недели назад. Тот самый Марк, с которым мы ссорились в аэропорту. В офисе, в лесу, в коттедже, в машине, в гостинице. И это совершенно точно был тот самый Марк, с которым я провела лучшие дни в моей жизни.

— Что ты здесь делаешь?

— Лечу в Москву. А ты нет? Разве мы не за этим тут все собрались? — парень театрально осмотрел проход, и остальные пассажиры стали странно на него коситься.

— Марк!

— Алиса! Я тебя столько тут ждал. Снова. И не только я вообще-то. С этим точно нужно что-то делать.

Его слова в очередной раз заставили меня улыбнуться. Но ненадолго. Потому что через несколько секунд я уже не могла остановить слёзы. Они лились ручьём, стекали по лицу, оставались на моей футболке и на одежде Марка. И теперь пассажиры косились на нас обоих.

— Я немного другой реакции ожидал, — он аккуратно положил мою голову к себе на плечо.

— Какой?

— Драка. Ссора. Спор. Что угодно из этого.

Он заботливо вытер мои слёзы. А затем поцеловал, не позволяя вновь расплакаться. Этот поцелуй отличался от предыдущих: был слишком бережным и трепетным. А я наконец обняла его и почувствовала запах можжевельника, по которому уже успела соскучиться.

— Но мы так не договаривались. И я вообще этого не ожидала. И как ты узнал, какое у меня место? — отстраняюсь, пытаясь выяснить всё, что меня сейчас волновало.

— С рейсом кое-кто помог. А как мы договаривались? Ничего не решить, встретиться через год на какой-нибудь конференции и пустить скупую слезу?

— У меня есть план, — я не собиралась терять Марка. Но хотела рассказать ему об этом только тогда, когда всё окончательно решится.

— У меня тоже. Не одной же тебе со всем разбираться. Если кашу заварили вдвоём, вдвоём её и расхлёбывать.

Мы пристегнули ремни, откинули спинки кресел в вертикальное положение, убрали столики и включили на телефонах авиарежим. И несмотря на полёт над морем и зону турбулентности, я была спокойна. Ведь рядом сидел человек, у которого на каждую воздушную яму находилась новая смешная история.

Мы прилетели в Москву в три часа дня. Не оставили вещи в моей квартире, не поели, не поспали, не сходили в душ и не отдохнули. Прямо из аэропорта мы поехали в офис. К моему отцу. Я хотела поговорить о том, что волновало меня всё последнее время. Больше не было никаких переживаний: ни страха, ни тревоги, ни сомнений. Только непоколебимая решимость. Я знала, что должна это сделать. Чувствовала, что только такой шаг позволит мне наконец обрести долгожданную свободу. И что гораздо приятнее, мне удалось поверить в свои силы. Я поняла, что теперь могу справиться с чем угодно.

— И какой у тебя план? — мы с Марком стояли у входа в кабинет отца. Но я всё ещё не знала, что он собирался делать и зачем вообще приехал со мной в Москву.

— Ты первая. Пойду после тебя, — хотя парень не признавался, меня сейчас это не слишком волновало. Я хотела наконец избавиться от груза, годами давившего на мои плечи.

Марк нежно похлопал меня по спине и открыл дверь кабинета. Внутри сидел отец. Отдохнувший, жизнерадостный и даже немного загоревший. Марк остался ждать в коридоре.

— Пап, я хочу поговорить.

— Родная, мы с мамой так соскучились! — он радостно вскочил из-за стола, когда увидел меня.

— Я тоже, пап, я тоже, — нежно обняла отца, хотя и была уверена, что наша встреча закончится ссорой.

— О чём ты хотела поговорить? — он указал на мягкое кресло. Папа делал так всякий раз, когда ожидал, что разговор затянется и наберёт неприятные обороты.

— Я давно уже об этом думала. Но никак не могла собраться с силами и сказать тебе. Эта поездка позволила мне взглянуть на собственную жизнь под абсолютно другим углом, и я…

— И ты хочешь уволиться.

Я почувствовала, как моё тело оцепенело. Мышцы в одну секунду стали тяжёлыми, а по спине пробежали предательские мурашки. Отец был спокоен: он сделал глубокий вдох, подошёл к кулеру, налил воду в стакан и передал его мне.

— Как ты понял? — мой голос стал совсем тихим. И я осознала, что зря переживала о реакции отца. Нужно было волноваться о своей собственной.

— А как я мог не понять? Ты об этом со всеми разговаривала. Кроме меня, разумеется, – отец сел рядом и положил руку мне на плечо. — В нашем офисе все давно уже говорят о том, что ты хочешь открыть собственное дело. Впервые я услышал об этом пару лет назад. Но ты продолжала отмалчиваться. Ничего мне не рассказывала. Хорошо работала. Выполняла все поручения.