Что не так с королевой

Возвращение веры

Лучшего места для затворничества, чем маяк, Барду было не найти. Пришлось долго объяснять владельцам, почему известный музыкант, радость и гордость страны, решил стать смотрителем маяка – добровольным отшельником. В конце концов, Бард выкупил маяк и стал его хозяином. Он делал это не ради славы – единственным желанием было уйти от мира подальше. Но такой поступок вызвал ещё большую любовь со стороны почитателей недюжинного таланта, и корабль, еженедельно привозящий на маяк еду и нужные для быта предметы, загружался ещё и письмами-просьбами от поклонников. В равной степени Барда просили либо вернуться, либо написать новую песню. Он долго никак не реагировал, пока не заметил слишком часто появляющиеся поблизости корабли. Не военные, не торговые – небольшие судёнышки, рискующие не справиться с сильным течением и разбиться о рифы.

Бард решил, что такая слава ему точно не нужна, и, наконец, отправил в газету письмо с просьбой никогда не появляться поблизости от его убежища, а в ответ обещал каждые три месяца приезжать на сушу и давать концерт. И обязательно с новой песней. Если хоть один кораблик появится рядом с маяком, то все договорённости аннулируются. Поклонники запищали от радости. Правда, нашлись те, кто рискнул проверить слова Барда на прочность – в итоге, восемь месяцев они не видели любимого музыканта, не слышали его старых песен и, что ещё более огорчительно, новых. После того, как выскочкам надавали тумаков в одной из подворотен, наплывы на убежище Барда прекратились. И он мог спокойно творить. Впрочем, он никогда и не прекращал – песни всегда жили в нём, как и вера в целительную силу слова. Бард лишь потерял веру в людей, видя красивые улыбки во время своих выступлений, а потом наблюдая те же лица в кабаках, уже обезображенные хмельными парами.

Но ради этих недолгих мгновений, когда лица зрителей освещались счастьем и нежностью, Бард выступал. Воспоминания о них давали пищу для творчества, и песни музыканта до сих пор искрились любовью и верой.

- Ну, здравствуй, ранимая душа! – Снежная Королева предстала перед Бардом во всём своём ледяном величии. Он, как раз, сел за рояль, чтобы размять пальцы и настроиться, а она внезапно встала рядом, подобно певице, выступающей под аккомпанемент.

Если Кай был напуган появлением Королевы, Нолан шокирован, то Бард просто улыбнулся в ответ и опустил руки на клавиши. Королеве сначала не понравилось такое равнодушие, но она вспомнила, что этот юноша всегда был таким: не от мира сего, равнодушным к жизни и от того ничего не боящимся. Но раньше он удивлялся красоте ледяного дворца, замысловатости снежных узорах на стеклах, а сейчас в нём появилась какая-то отстраненность. Отшельник, что с него взять.

Снежная Королева молчала, а Бард играл. Сначала неторопливо, как бы приноравливаясь к звучанию инструмента, а потом его руки запорхали над клавишами, подобно встревоженным резкими звуками бабочкам. И полилась музыка – та самая, за которую люди прощали его отшельничество и резкость, редкое появление и образ гордеца.

Прекрасная, чарующая музыка, заставляющая сердце Филина сжиматься от необъяснимой тоски. Птица внимательно посмотрела на свою госпожу и увидела, что глаза Королевы увлажнились. Этого не может быть! У неё ледяное сердце, не знающее печали. Должно быть. И тут Филину впервые в голову пришла мысль: разве отправилась бы она в это странное путешествие, разве встречалась бы со своими воспитанниками и пыталась бы устроить их жизнь, будь у неё льдинка вместо сердца?! Осознание этого так поразило Филина, что он уставился на госпожу, не в силах отвести от неё взгляда. Королева почувствовала пристальное внимание и обернулась. Ну точно: в глазах слёзы! Но через секунду выражение лица Королевы поменялось: вновь проступили жестокие черты, а глаза заледенели. Филин торопливо отвернулся.

- Хорошая музыка, Бард, - равнодушно молвила Королева. – Рада, что ты не сошёл со своего пути, хоть и предпочёл отвернуться от мира.

- Я не отворачивался – мне просто так лучше, - спокойно ответил музыкант. – Что привело вас ко мне? Неужели за песней?

Королева фыркнула так демонстративно, что Филину было понятно: её равнодушие показное, она хочет спрятать чувства. Но и в Барде проявилась какая-то несвойственная ему ранее жёсткость. Впрочем, юноше пришлось несладко: мягкость и доброта не в чести у людей, и за неё приходится платить немалую цену.

- У меня к тебе дело, Бард. Ты должен отправиться со мной в королевство Норберг и выступить там со своими песнями.

- Зачем? У них нет своих музыкантов? – Бард не выглядел удивлённым. Казалось, он терпеливо ждёт пока незваные гости уберутся из его дома.

- Таких, как ты, нет. Я внесла в уклад жителей королевства несколько изменений – теперь их нужно закрепить, - деловитость Королевы не имела границ. И она никак не ожидала услышать в ответ:

- А мне это зачем? У меня есть свои почитатели, их достаточно.

- Но Я тебе говорю, - в голосе засквозило раздражение и удивление: Королеву тоже поразили изменения в некогда чувствительном юноше.

- Ваше Величество, я не верю, что жители какого-то королевства так сильно нуждаются в моих песнях. У них нет других развлечений?

- А во что ты веришь, Бард? - Королева так резко сменила тактику, что Филин заподозрил: она зачем-то хочет вытащить затворника из своего убежища.

- Я верю в силу музыки и в силу слова. Но она должна расцветать на благодатной почве. А это не человеческая душа. Птицы каждое утро садятся на подоконник, - Бард кивнул в сторону окна, - у меня есть друг-мышонок, который замирает при звуках одной песни и покачивается в такт. А люди, - музыкант горько усмехнулся, - не чувствуют её глубины. Я просто сочиняю то, что не могу не сочинять.