Что посеешь то пожнёшь

7

Три зимы назад в его груди что то стукнуло, а потом запекло, жарко, почти нестерпимо. Как тогда, на площади, когда он встретился глазами с ребёнком. Дыхание сорвалось, его бросило в жар, потом в холод, на лбу проступила испарина. Кхам многозначительно постановил :" Сердце!". Гаркнул хрипло и тяжело взмахнув крыльями поднялся в воздух и полетел проведать обстановку в мире.

У Жнецов небыло сердца, никто не позаботился им его выдать при их сотворении. По крайней мере так думал Яркхаар, пока оно не оповестило его о своём присутствии тяжёлым ударом в рёбра. Вообще, анализируя своё существование, а для раздумий времени у него было предостаточно, Жнец решил, что Мироздание изрядно напортачило в его случае. Не было ещё такого, что бы кто то из них задержался где бы то ни было так на долго, как и не бывало того, что бы у кого то появилась привязанность к кому то или к чему то. Он стал полным опровержением самому существованию Жнецов. И не понимал, что теперь ему с этим делать. На место привычного отрешения пришли злость и одиночество, которые притуплялись с появлением Кхама и топили его, когда тот пропадал. А теперь вот это. Сердце. Значит всё таки есть. Интересно у всех или только ему так посчастливилось? И для чего оно ему?

А ещё с первым ударом сердца он познал радость убийства. Мрачную, лютую жажду крови. Уйти от городских ворот он не мог. Собственно от валуна, под которым покоился Айнар, шагов на сто свободной ходьбы, а потом с каждым шагом, преодолевать пространство становилось всё труднее и не доходя до леса он упирался в невидимую стену, рядом с которой даже дышать становилось невозможно, не то, что двигаться,а воздух ему стал так же необходим, как и людям. И вообще, он стал всё чаще напоминать себе человека и это бесило неимоверно, потому что ни чего хорошего он в них за последние несколько веков прибывания здесь, не видел. Айнар был исключением, как и он сам, по крайней мере, Яркхаар так считал. Поэтому, он с нетерпением теперь сидел и ждал новых визитёров, уже заранее зная, что увидит заглянув в их души и даже испытывал какую то радость от того, что колодец душ, на главной площади, пополнится новыми серпами. Всё чаще приходили к вратам за богатством и славой и по прежнему руки незванных гостей были в крови. Только черноты в их сердцах становилась всё больше. Грязной, муторной, смрадной. Души их напоминали гниющую плоть, будто какая то неведомая болезнь, пожирая изнутри, гнала их к вратам за смертью.

Город его, некогда великий, был огромен. Сейчас таких городов уже не строили. Правители вечно не могли поделить кто землю, кто рудники, а кто и просто в алчности своей не щадил жителей и города не успевали разростись хотя бы в половину его обители и насчитывая два века считались уже чуть ли не древними. Крепостная стена, что формой мощного фундамента,напоминала пятиконечную звезду, двумя лучами выходила в полноводную реку, противоположный берег которой можно было увидеть только если горизонт был чист и заходящее солнце, не успевшее спрятаться за стену ближнего луча , освещала его ярким, почти алым светом . Из стены на воду зорко смотрели узкие, высокие бойницы. В каменных коридорах время укрывало пылью и паутиной оружие, не сумевшее спасти этот город. Самые выдающиеся экземпляры Яркхаар уносил в подземные склады, которых в избытке было под городом. Он изучил каждый тоннель, каждую кладовую, нашёл большие запечатанные воском кувшины с водой, защищённые от времени заговорами. Удивительной красоты ткани, украшения и ещё много, много того, за что люди были готовы незадумываясь забирать жизни друг друга. И то, что раньше для него ни чего не стоило, как то постепенно, параллельно с размышлениями и осознанием всего этого, вдруг обрели цену и ценой стала человеческая жизнь. За каждый камень, что искрится на солнце или мерцает при свете лун, скольких способен убить человек, приходящий к его вратам и вызывающий его на бой? И что будет, если однажды Жнец не заберёт его жизнь, добавив ещё один серп в Колодец Душ, а отдаст человеку этот камень? Как долго проживёт человек после этого? И сколько рук обогрятся кровью, прежде чем драгоценность затеряется во времени?

Интересно..., но не настолько, что бы проверить. Резко сжав в руке холодный кристалл, он зашвырнул его в кучу драгоценностей, сваленную им когда то в угол сокровищницы. Да! Это всё его и только его. Он знал и помнил каждую вещь, каждое украшение и каждый кинжал, меч или щит, что сложил здесь и которые мог разглядывать не один восход лун.

По мере того, как душная чернота заполняла его, мир, будто распространяя эту заразу выплёвывал к его Вратам всё больше смертников Души их были всё гаже, поступки омерзительнее и убивая их, Яркхаар испытывал презрение и, непонятное пока ему, желание очиститься.