Что сделать графине, чтобы сломать систему?

Глава 4

— Вы уверены, что не появитесь на дебюте маркизы? Мне кажется, она будет рада лицезреть Вас, ваша светлость, — спокойно проговорил мужчина лет пятидесяти шести, подправляя свой фрак.

— Тебе кажется, — я поднял взгляд на дворецкого, попутно прищурившись. — Я позвал тебя, чтобы получить письменный отчёт о месячных расходах поместья, а не для выслушивания твоих нотаций. Оставь его и уходи.

Мужчина хотел сказать ещё что-то, но решил тактично промолчать, выполнив данное ему указание. После ухода дворецкого я откинулся на спинку стула и устало вздохнул.

— Эта рутина с каждым месяцем становится всё тяжелее, — голос был грубоват.

Мой взгляд переключился на большое окно в моём кабинете. Дорогая рама искусно обрамляла стекло, не пропуская в тяжёлую атмосферу комнаты звуки извне: голоса слуг, топот лошадей, скрип деревянных колёс проезжающих экипажей и даже пение птиц — всё это не достигало моего слуха. Полная тишина и сосредоточенность на собственных мыслях... Раздражает.

Я взял с крайнего стола ту самую карту. Ту, что отобрал у той девчонки в лесу.

Мой палец медленно провёл по линии, ведущей к озеру. Её маршрут был удивительно точен. Слишком точен для простой крестьянки, которая якобы искала травы. Кто она на самом деле? Шпионка? Беглянка? Или же... кто-то, кто знает о цветке больше, чем говорит?

Я помнил её взгляд. Когда я выхватил карту, она не закричала, не упала в обморок. Она смотрела на меня так, будто ожидала грубого отношения.

И ещё эти глаза...

Я нахмурился. В моей памяти они почему-то отпечатались ярче, чем её лицо. Золотистые — неестественно светлые для простолюдинки. Почему я вообще запомнил это? За годы службы я перестал замечать лица. Но её взгляд я запомнил с первой секунды.

***

Сражаться за титул наследника герцогства со своими братьями — последнее, чего я хотел в возрасте двенадцати лет. Ещё ничего не понимающий ребёнок оказался крайним в делах, которые не могли разрешить даже взрослые, учитывая, что моё рождение было само по себе непозволительным явлением: сын горничной, забеременевшей от герцога. Исходя из этого, я — последний, кто должен был быть подключён к проблемам, связанным со смертью отца и опустошением его места. Но нашлись и те родственники, которым было выгоднее выдвинуть именно мою кандидатуру на роль нового северного герцога, дабы иметь устойчивую поддержку со стороны моей семьи. Согласиться на такой расклад меня заставило лишь положение матушки, как обычной служанки, чьё место и даже жизнь в поместье были под угрозой, исходящей от действующей на тот момент жены герцога. Единственное, чего мой ещё юный мозг не смог предугадать заранее, — методы борьбы за статус и титул. Невинный мальчик не мог подозревать, что его руки будут запачканы кровью собственных «родных» для того, чтобы выжить самому.

Даже после избавления от потенциальных конкурентов и выведения меня на роль нового хозяина поместья проблемы не закончились. Тому виной стал император. Старик упорно противился мне, как герцогу, после осознания того, что влияние аристократов не смогло поглотить меня, полностью лишив уверенности в себе. Мне потребовалось достаточно времени и труда, чтобы обеспечить себе «место» в светских кругах... Часто прибегая к грубой силе.

***

— Кстати, как мисс Сабрина? — сказав это, Айзек отступил на несколько шагов назад, анализируя завязку тренировочного боя на мечах.

Айзек Кампанари — зеленоглазый блондин и один из богатейших маркизов Северной Саллерии, чей достаток заключается в ведении широких культурно-промышленных отношений с южной частью империи. Юный аристократ хоть и является во многих моментах чересчур раздражающим и легкомысленным, но отличается большей ответственностью и верностью, чем множество тех цепных псов дворца, которым только дай возможность предать хозяина за горсть золотых монет.

Я мгновение помолчал, следя за движениями маркиза Кампанари:

— Состояние не улучшается, — я нанёс первый удар, от которого парень быстро увернулся.

— Что насчёт лекарей, которые были отправлены тебе лично от императора? Я слышал, они считаются лучшими в своём род...

Бровь на моём лице раздражённо дёрнулась, после чего я стремительно перешёл с завязки к активному бою, что привело к обезоруживанию противника. Меч маркиза отлетел на несколько метров, пока мой угрожающе замер перед его грудью.

Тон моего голоса стал тяжелее, источая еле сдерживаемое неудовольствие и гнев:

— Эти бесхребетные лентяи лишь развели руками, утверждая, что не обещают помочь с лечением моей матери полностью.

Айзек поднял руки в качестве капитуляции во время поединка, нервно поглядывая на кончик лезвия моего клинка:

— Надеюсь, ты не предпринял ничего сверхъестественного, чтобы наказать тех «лентяев»? Зная тебя, их сейчас, наверное, днём с огнём не сыщешь.

— Они в порядке... пока, — ловким движением руки я убрал меч обратно в ножны.

— Не стоит воспринимать их слова в штыки, ваша светлость. Думаю, эти люди сделают всё, что в их силах, — сказав это, маркиз подправил свой кашемировый жилет.