Что скрывают небеса?

Часть 2. Глава 1. Чёрный омут

Часть 2

Но для этого придётся тело раскопать.

Группа «IC3PEAK». Плак-плак

1. Чёрный омут

О боже, где я? Я поднимаю глаза на стоящего передо мной человека. Это врач. Его лицо не выражает ничего, кроме умиротворения и безразличия.

— Вы можете идти, — повторяет он, поправив свои круглые очки, уже, наверное, третий раз. А может четвёртый?

Я коротко кивнул, после чего тот вышел за дверь. Лишь спустя несколько секунд я вздохнул, встал с больничной койки и стал собирать свои вещи, которых у меня здесь практически не было. Я никак не мог взять себя в руки. Из них всё валилось, ноги казались ватными.

Сколько дней я провёл здесь, в больнице? Может, три? Или вовсе целую неделю? Все однотипные события, произошедшие здесь, включая день и ночь, смешались в кашу.

Я устало потёр опухшие от слёз глаза и застегнул рюкзак.

Сначала я сильно переживал о том, как мама отреагирует на эту печальную весть. После того, как врач оповестил меня о смерти папы, я полностью погрузился в ворох своих мыслей.

Но в итоге, я так и не смог до конца понять, как она к этому отнеслась. Почему-то за всё время, проведённое в больнице, мама меня навестила всего раз, в день смерти папы. Потерянный, я хотел получить от неё хоть какую-то поддержку, но мама лишь выслушала пару моих фраз, передала одежду и скрылась в дверном проёме, захлопнув дверь и не проронив ни слова.

Когда я вспомнил об этом, мои глаза наполнились горькими слезами. Произошедшее всё ещё казалось страшным сном, но с каждой секундой потеря была всё ощутимее. Ноющее сердце давало о себе знать.

Я вышел из больницы на холодную улицу и сел в машину. За рулём сидела мама, сжимая в руках руль так сильно, что костяшки её пальцев побелели.

— Как твоё самочувствие? — вдруг сдержанно спросила она и нажала на педаль газа.

— Всё в порядке, — немного помедлив, ответил ей я.

Она коротко кивнула и выехала на главную трассу.

В тот момент мне показалось, что всё ещё может наладиться. Я надеялся, что мама простит меня и примет после всего того гадкого и ужасного, что я сотворил.

Как же я ошибался.

* * *

Я держал в руках фотографию, на которой были запечатлены мы с папой, может, года два назад. На заднем плане медленно текла Нева, блестящая на ярком дневном солнце. Мы прижимались друг к другу щеками и лучезарно улыбались, ещё не подозревая, что уже через пару лет нас разлучит автокатастрофа.

Что же я наделал?..

Зачем я попросил папу отвезти меня к школе?! Пошёл бы пешком, тогда бы я опоздал на урок, на меня бы написали докладную. Но и что с того? Папа бы остался жив.

Лучше бы я погиб тогда вместо него. Так было бы честно.

Хотя, нет. Лучше бы меня попросту не существовало.

Я ведь точно мог спасти его, в ту секунду, в то самое мгновение. Трус! Почему же я закрыл лицо руками, сжавшись и зажмурившись от страха? Я ведь даже не попытался ничего сделать! Какой же я всё-таки трус. Конечно, забиться в угол и плакать от страха намного легче, чем пожертвовать собой ради важного человека. Для этого нужно иметь хоть какую-то уверенность и решительность, которой у меня не было.

Слёзы скатывались по моим щекам, оставляя на них влажные дорожки, и собирались на подбородке. Я вытер их ослабевшими руками и закрыл лицо ладонями.

Я вдруг вспомнил, как в детстве, когда мне было грустно или обидно, мама сажала меня на свои колени и крепко обнимала, прижимая к себе. Трудно было в этом признаться, но сейчас я бы тоже хотел прийти к ней и окунуться в её тёплые объятия, но я об и подумать не мог. Тогда я понимал, что она будет винить меня в смерти папы, но я не ожидал, что она практически перестанет на меня реагировать. Мама лишь изредка давала какие-то поручения. Вынести мусор, убрать тарелки. Она просила об этом и раньше, но теперь практически всё по дому она делала самостоятельно, не прося ни у кого помощи, и снова замыкалась в себе. Она, потерянная, постоянно сидела за столом на кухне и смотрела в окно, перебирая складки серой скатерти.

Вдруг дверь в комнату распахнулась. Я вздрогнул и быстро смахнул слёзы, спрятав фотографию под подушку. На пороге стояла мама.

Только сейчас я заметил, насколько же сильно она побледнела. Её глаза будто вовсе потеряли все краски, и из ярко-зелёных они превратились в такие, которые можно было смело назвать серыми. Под её глазами появились мешки.

— Помоги Соне с уроками и ложись спать, — сказала она и зависла на несколько секунд.

Я был уверен, что в этот момент, опустив поникшую голову в пол, она думала: «Как же я устала! Это всё из-за тебя, идиот! Было бы лучше, если бы тебя не было! Только из-за тебя отец умер, из-за тебя!»

— Да, ты права, — тихо всхлипнув, ответил на все её мысли я.

Мама, видимо, не услышала мои слова и вышла, захлопнув дверь.

Я снова всхлипнул, проведя пальцем под носом, и поднялся с кровати. Я взял телефон в дрожащие руки и включил камеру. На экране появилась моя физиономия. Глаза были красными и опухшими. Я был совсем не похож на себя.

Мне вдруг стало так обидно от всего, что происходит. Из-за мамы, которая теперь ненавидит меня, из-за того, что я подставил всю свою семью. Из моих глаз снова покатились слёзы. Я быстро вытер их, пытаясь взять себя в руки, но ничего не получилось. У меня вообще, оказывается, ничего не получается.

Лучше бы это я разбился тогда.

Я быстро вытер слёзы тыльной стороной ладони. Нельзя, чтобы Соня видела, как мне сейчас плохо.

А хочет ли она меня видеть? Вдруг она тоже считает меня виноватым? Разве можно любить человека, из-за которого умер твой отец? Конечно, нет. Только дураки надеются на прощение после этого. Или трусы.