Что скрывают небеса?

Часть 2. Глава 2. Папа не в командировке

Этой ночью я жутко не выспался и ходил весь день варёным. В конце седьмого урока я вышел из школы на крыльцо, отошёл в сторону и прижался спиной к металлическим поручням. Дверь не закрывалась ни на секунду — школьники выбегали из здания, обсуждая что-то весёлое, и двигались к калитке.

Сегодня прошёл мой первый школьный день после небольшого отпуска, если его можно назвать таковым. Одноклассники подходили ко мне и спрашивали причину моего отсутствия, но я отмахивался от них, прикрываясь плохим самочувствием.

Нельзя было сказать, что я им врал. Весь этот день у меня кружилась голова, из-за чего было трудно сконцентрироваться на формулах и орфографических ошибках. Мысли метались в голове, прямо перед глазами ярко вспыхивали кадры в момент столкновения.

А потом вообще произошло что-то очень странное. Когда думать об этом стало невыносимо, а слёзы стали наворачиваться на глаза, я отпросился в туалет. Никак нельзя было, чтобы одноклассники увидели меня в таком состоянии. Я пошёл по коридору, пытаясь прогнать навязчивые мысли, и зашёл в туалет. Подошёл к крану, включил холодную воду и набрал её в ладони. Она была настолько ледяной, что пальцы буквально обжигало. Я выплеснул её себе на лицо.

Какой же я всё-таки трус, думал я. Для меня сложно даже просто рассказать людям о смерти своего папы. Почему? Ведь что случилось, то случилось. Время не обернуть вспять. Но если я расскажу об этом, поставлю людей перед фактом, то я будто приму для самого себя, что не смог ничего сделать для его спасения. Приму, что уже ничего нельзя исправить. Но я отчего-то верю, что всё ещё наладится. Я настолько глуп или наивен?

Вдруг я перевёл взгляд на свои руки, которые стали практически алыми, и от них валил пар. Ужаснувшись, я резко отдёрнул их от горячей воды. Мои руки сильно тряслись. Я, сам того не замечая, переключил воду с холодной на горячую. Что на меня вдруг тогда нашло?..

Я поморщился, прогоняя неприятные воспоминания, и сжал ладони, которое сильно обжёг, в кулаки, проверяя, всё ли с ними в порядке. Холодный ветер ударил в лицо, будто напоминая, где я всё ещё нахожусь. Я выдохнул облако пара.

Вдруг из дверей наконец-то вышли Герман с Алисой. Я оторвал спину от поручней и пошёл вслед за ними.

— Вы представляете? Она всё же поставила мне за этот стих пять! — начала рассказывать Алиса. — Я бы сама себе за него не выше тройки влепила. Наверное, не зря говорят, что я у неё любимчик!

Она выпятила грудь, горделиво задрав подбородок. Герман ей улыбнулся.

— Влад, кстати, а где ты был всю эту неделю? — спросила она. — Ты нам внятно так и не ответил.

По спине пробежал холодок. Я резко вспомнил бессонные ночи в больнице, перед глазами вспышками появились страшные картинки. Я зажмурился, прогоняя воспоминания, и чуть не налетел на Германа.

— Я был в больнице. Мне там аппендицит удаляли, — ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Семечек переел что ли? — усмехнулась Алиса. — Или жвачек?

К этому времени мы уже вышли за пределы школьного двора и подошли к светофору. Красный человечек, созданный из пикселей, превратился в бегущего зелёного, и мы втроём сделали шаг вперёд. Вдруг машина резко затормозила прямо перед зеброй, и её колёса засвистели. Я вздрогнул и пошёл в два раза быстрее.

Вдруг до моего носа долетели слабые нотки едкого запаха, который так глубоко засел у меня в сознании. Запах бензина и жжённой резины.

Вдох. Мерзкое чувство тревоги поселилось в груди. В голову вдруг полезли, быстро перебирая своими слизкими лапами, разные ужасные картинки: крик папы, удар, грохот…

Нет, нет! Почему я вспоминаю об этом сейчас?!

Я обхватил голову руками и зажмурился. Воздух вдруг стал тягучим, липким. Я снова попытался вдохнуть, но сделать это получилось нервным рывком. До меня донёсся чей-то голос, но он тут же утонул в крике моих мыслей. Я почувствовал, как что-то коснулось моей спины.

Висок больно стрельнул. Вокруг стало оглушительно тихо. Я неуверенно расслабил руки, перестал сжимать свою голову и осмотрелся по сторонам.

Я в своей комнате. Мои руки упираются в идеально гладкое голубое покрывало. Около кровати, на тумбочке, лежит мой телефон и кричит. Я не спешу его выключать.

Будильник. На часах без десяти девять. Прямо как в тот раз.

Так и не остановив назойливый звук, я поднимаюсь с кровати и подхожу к своему столу. На нём разбросаны учебники по биологии, информатике, русскому языку. Нужно быстро сложить их в рюкзак. Нужно бежать. Нужно…

Нельзя опаздывать. Если я сейчас не соберусь в школу, то папа…

Нужно бежать, поморщившись, думаю я. Папа всегда мне говорил, что перед контрольными нужно высыпаться. Он всегда трепал меня по макушке, говорил, что из-за усталости я могу наляпать ошибок в тех местах, где я ещё вчера был уверен. Он по-доброму улыбался, смотрел мне прямо в глаза — так делал только он — и отправлял идти спать. Его лицо, оказавшееся прямо передо мной, кажется таким настоящим, даже неестественно настоящим, что я, затаив дыхание, тяну руку к нему, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Папа, прости меня! Я так не хотел… Как только моя рука оказывается в сантиметре от его лица, оно тут же растворяется в воздухе. Чёрт.

Я хмурюсь и вновь смотрю на стол, заваленный хламом. Сгребаю вещи в кучу и уже собираюсь смахнуть их в рюкзак, но я останавливаюсь. Что-то, что лежало на краю стола, всё же падает на пол, не попав в цель. Но это неважно. Неважно сейчас. Я замираю на мгновение, смотря на свой рюкзак. Ведь можно остановить цепочку событий. Можно просто… Нужно… Нужно…

На моё плечо приземляется что-то маленькое. Я поворачиваю голову, пытаясь рассмотреть его получше, и понимаю, что это снежинка. Я удивлённо вздыхаю и замираю, а снежинки всё продолжают сыпаться, заполоняя всю комнату. Я протягиваю руку вперёд, пытаясь поймать одну из них. Спустя короткое мгновение, она всё-таки приземляется прямо на мою раскрытую ладонь. Я подношу её к своему лицу, как вдруг понимаю, что это вовсе не снег. Это пепел.