Что скрывают небеса?

Часть 2. Глава 5. Трусы не прыгают с крыши

Мне показалось, что в отношении мамы ко мне после того разговора что-то изменилось. Я не мог точно определить, что конкретно, но я будто наяву чувствовал, что разорванная между нами нить начала срастаться. Но напряжение всё равно никуда ни ушло и ощущалось в нашем общении. Мы будто сделали прорыв, но тут же застряли на новой стадии и не могли двигаться дальше.

Хоть мама пока и не дала своё разрешение на «кому», я понимал, что это наш единственный выход. Когда я посмотрел на неё тогда, перед тем, как отстраниться от реального мира, мне показалось, что в её глазах появилось сомнение. Может быть, у меня всё же есть шанс договориться с ней о «коме»?

Тем же вечером я вновь перерыл весь интернет в поисках информации о безопасности «комы». Монстрик всё это время сидел рядом со мной, глядя в монитор. Когда мои глаза уже начали слипаться, и я безостановочно зевал, я вдруг наткнулся на статью, в которой люди писали о всём пути операции, начиная с основания компании. Я в миг взбодрился и прокрутил колёсиком мыши до точки номер один: «первое поражение». Видимо, как раз о нём мне рассказывала мама.

Как только компания открылась и «кома» наконец стала доступной для использования, в неё начали впадать сотни людей. Она стала мировой сенсацией, о ней было слышно из каждой квартиры. Первые три дня практически все операции прошли успешно, как вдруг люди стали массово погибать на больничных койках. Абсолютно никто не выходил из «комы». Люди негодовали. Компания почти сразу заморозила всю работу.

И вот, спустя почти семь лет, когда об этой операции почти все забыли, компания объявила об возобновлении их работ. Люди с опаской пользовались их услугой, но в этот раз большинство операций были успешными. Все писали восторженные отзывы о Загробном мире, о его красоте, а также об успешной встрече с погибшими людьми.

С тех пор прошло полгода, а компания продолжает беспрерывно работать.

Я не мог стереть улыбку со своего лица, когда читал эту статью. Вот оно — доказательство исправности «комы»! Я наконец смогу увидеться с папой! Я хотел прыгать по комнате от восторга и кричать, но мне приходилось сдерживаться, чтобы не разбудить маму с Соней.

На следующий день я пришёл в школу, поднялся по лестнице на второй этаж и почти сразу нашёл в коридоре Алису и Германа. Когда она увидела меня, её лицо тут же поменяло своё выражение на сочувствующее.

— Влад, ты как? — спросила она.

— Скоро всё будет хорошо, — ответил ей я и попытался улыбнуться.

Алиса нахмурилась. Герман переводил взгляд с меня на неё.

— Я, наконец, понял, как мне поступить. — Я облокотился об стену и сложил руки на груди.

Герман быстро написал записку:

«Ты придумал это, когда с крыши ушёл вчера?»

Я кивнул ему и перевёл взгляд на настенные часы — до урока осталось десять минут. Скоро начнёт подтягиваться народ и в коридоре станет слишком шумно.

— Может быть, ты расскажешь всё-таки? — спросила Алиса.

Мне очень хотелось получить поддержки по поводу «комы». Это решение было очень непростым, и мне просто хотелось, чтобы кто-то стороны сказал, что я молодец и поступаю правильно.

Я рассказал об операции в общих чертах. Закончив, я нервно сглотнул и уставился на Германа с Алисой. На их лицах застыли странные выражения, но у каждого своё. В них были перемешан и ужас, и восторг. Я перепугался и хотел что-то добавить, но Алиса тихо произнесла, прикрыв рот рукой:

— Ты сошёл с ума.

— Что? — опешил я.

— Как ты не понимаешь, что ты можешь умереть! — воскликнула она. — У тебя что, совсем инстинкт самосохранения пропал?!

Я цокнул языком. Да она совсем как мама! Разве это не то, над чем нужно думать сейчас в последнюю очередь?

Я сжал руки в кулаки и стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Как же меня это раздражает.

— Как ты не понимаешь, что это единственный выход из этой ситуации? Я хотя бы не пойду прыгать с крыши ради этого, как последний трус, — огрызнулся я, повысив тон.

— А разве между твоей «комой» и самоубийством есть различия? — спросила Алиса. — Как по мне, это одно и то же. Только в «кому» как раз-таки идут те самые трусы, которые испугались того, что, спрыгнув с крыши, они не смогут не вернуться обратно.

Алиса фыркнула и развернулась. Её волосы подлетели, и она затерялась в толпе школьников.

Я раздражённо хмыкнул и зарылся пальцами в волосы. Во мне поселились смешанные чувства. Одни говорили послать её куда подальше, а другие пытались вслушаться в её слова.

«Одно и то же»? Как же так? Ведь самоубийство — это что-то страшное и ужасное, как поступают только тряпки. А «кома»… Нет, это бред! Алиса точно сказала это специально, чтобы меня позлить. Идиотка.

Вдруг Герман протянул мне записку. Я отвлёкся от своих мыслей и посмотрел сначала на его обеспокоенное лицо, а затем перевёл взгляд на зелёный блокнот.

«Влад, Алиса сегодня просто не в настроении. Не обращай на неё внимание.

Я поддержу любой твой выбор. Если ты решишь впасть в «кому», то, значит, так правильно. Только тебе решать, как поступать в этой ситуации. Ты справишься.»

— Спасибо тебе, Герман. — Я улыбнулся ему.

Как здорово, что он меня понимает. Вот он точно мой лучший друг, а не эта истеричка.

Прозвенел звонок. Одноклассники потянулись в кабинет информатики. Я, всё ещё пребывая в дурном настрое из-за ссоры, зашёл в класс.

* * *

Начался урок. Я смотрел в окно и гнал свои навязчивые мысли куда подальше. В мою голову постоянно врезались слова Алисы, и я жмурился, прогоняя наваждение. Вместе с ними в мыслях всплывал образ папы, воспоминания об аварии. Эти ужасные кадры своими острыми зубами втыкались мне в сердце и терзали его, давая волю слезам. Смотрел в окно я как раз из-за этого. Нельзя, чтобы кто-то увидел, что я плачу.

Лучше бы это я умер тогда.

Вдруг от моих размышлений меня отвлекло слабое постукивание по плечу. Я вздрогнул и резко повернулся. Моя соседка по парте Лена Исаева смотрела на меня и шептала: