Что скрывают небеса?

Часть 3. Глава 4. Профи в документировании исторических событий

1. Профи в документировании исторических событий

Яркие лучи восходящего солнца, которые обвивали моё тело и грели его, разбудили меня. Я прослезился из-за ослепительного свечения. Рядом на холодном утреннем ветру покачивались белые одуванчики. Семена, которые держались слабее всего, отлетали в сторону. Ветер подталкивал их к свободе и поднимал в небо. Пушинки кружились в танце и вскоре приземлялись неподалёку. Летали странные бабочки с зелёно-фиолетовыми крыльями.

Сон быстро сдался и выпустил меня из своих объятьев. Я осознал, что так крепко не спал уже очень давно. Мне каждую чёртову ночь мучили мерзкие кошмары, из-за которых я вскакивал на смятой простыни в холодном поту. Рядом зашелестела трава, нос защекотал сладкий запах цветов. На небе медленно двигались облака, которые по бока искупались в меду. Наверное, их сделал пастух из меха овец после того, как я ушёл. Клацал ножницами, состригая шерсть, мял её и гладил по голому тельцу овечку. Потом летел высоко в небеса, отпускал своё облако, а позже внимательно наблюдал, как то удаляется всё дальше и дальше.

Я улыбнулся своим мыслям и повертел в руках алый артефакт, который всю ночь лежал рядом со мной. Я провёл рукой по холодной металлической спирали, которая закручивалась вокруг стебля розы. Сегодня мне обязательно нужно найти того, к кому меня приведёт этот странный предмет.

Я медленно поднялся, раскинул руки и выгнулся в спине. Счастливый от того, что наконец встречусь с папой, я попытался разобраться, как работает этот артефакт. Все идеи как-то распустить розу оказались провальными. Я даже попытался открыть лепестки самостоятельно, но это ни к чему не привело.

— Да чёрт тебя побери! Работай давай, — гневно прошипел я и стукнул по серебряной спирали щелбаном.

Раздался сильный лязг, который точно не мог быть создан обычным ударом пальцем по металлу. Несмотря на это, лепестки розы на мгновение засверкали, будто изнутри их подсветили фонариком. Когда огоньки потухли, роза осталась точно такой же, какой и была раньше. Я даже немного ещё подождал: вдруг произойдёт что ещё, но лепестки артефакта так и остались закрытыми и засохшими.

— И как она мне покажет, куда нужно идти? — Я медленно зашагал из стороны в сторону по поляне одуванчиков.

Когда я прошёл пару шагов в противоположную сторону от дерева, роза вдруг вновь слабо засветилась и еле видно распустила алые лепестки. Я сделал ещё несколько шагов в эту же сторону и всё повторилось. Роза потухла, будто больше не имела права мне подсказывать. Но мне было этого достаточно, чтобы понять, что нужно делать.

Серые острые камешки и почва ещё не успели прогреться под слабым свечением. Пнув один из камней, который отлетел в высокую траву, зашелестел ей и скрылся, я зашагал в указанную мне розой сторону с полным воодушевлением.

Поле одуванчиков осталось за спиной и с каждым шагом всё отдалялось. Начало попадаться всё больше деревьев с шумной зелёной кроной, которую тревожил ветер, иногда отрывая мелкие листки. Вскоре трава стала совсем низкой и теперь доходила мне только до лодыжек. Ветер поднялся, побеспокоил траву, взметнул упавшие листья высоко вверх, но быстро бросил их, наигравшись.

По правую руку появлялись небольшие деревянные домики. Они чем-то смахивали на жилище пастуха, но были поновее. Его дом мне всё равно нравился больше. Наличники были красивее, что ли. Такое чувство сложно объяснить.

Деревьев становилось всё больше, как и маленьких резных камней. Трава же выросла в два раза. Лес сгущался и пах листвой. Здесь ветер меня достать не мог — я был под защитой крепкой стены деревьев, кустов и цветов.

Идти настолько далеко и долго я не привык, о чём вопило моё тело. Ноги стали ватными, болели. Плечи, которые я расправлял и мял, в надежде, что надоедливая боль утихнет, гудели. Такое со мной всегда случалось, если я безостановочно шёл более полутора часа. Хотелось лечь на землю и больше ничего не делать, дать солнцу погреть моё тело.

Роза постепенно распускала свои лепестки в стороны. Чтобы артефакт раскрылся окончательно, нужно пройти ещё много. Подталкивало меня лишь то, что папа наверняка ждёт там, куда ведёт эта роза. Неужели я наконец-то встречусь с ним? Не могу в это поверить.

Я оторвал взгляд от алого артефакта и увидел впереди, сквозь редкие деревья, людей. Множество умерших ходили среди домов и так сильно галдели, что их было слышно отсюда. Я ускорил шаг.

Теперь, когда я пришёл к источнику гула, можно было всё рассмотреть. Вся площадь была крупной и в форме круга, посередине которой рос огромный дуб. Он был окружён деревянным забором, как и вся площадь в целом. Таким же, кстати, как у пастуха, только целым. Весь пол, по которому ходили люди, был деревянным. Каждый шаг сопровождался скрипом, но за громкими голосами прохожих, он был почти не слышен.

Здесь сильно пахло сладкими ягодами, выпечкой и рыбой. Наверное, запах исходил от деревянных лавок, которые располагались по периметру площади. Это был базар, в котором все берут еду и напитки. В лавках кричащие женщины приглашали к себе людей попробовать их выпечку и другие местные блюда. Что же едят люди из Междумирья, спросил сам себя я, как вдруг мой живот заурчал, призывая меня проверить это на собственной шкуре.

Когда я протискивался сквозь шумную толпу, заметил, что многие девушки носили венок на голове, сделанный из ярких цветков. Одеты они были в нежные длинные платья, которые кружились вместе с их обладательницей. Парни же были в свободных льняных рубашках, чаще всего голубых или белых, а также носили тёмные штаны.

Наконец я подошёл к одной из деревянных лавок. Около неё, прямо у подножья, росли красивые кусты с необычными красными цветами на них. Таких у нас нет. Может, у них тоже есть красивое название, как у нальтров?

За лавкой стояла румяная девушка, которая громко кричала:

— Не проходим мимо! Рыбные куличики! Рыба с острым соусом! Ягодный чай!