Что скрывают небеса?

Часть 3. Глава 16. Я прижму тебя к себе

Парусник медленно подплыл к облачной лестнице. Я неуверенно шагнул на огромную облачную ступень, будто сделанную из пышной ваты. Ветер подгонял меня вперёд. Повиновавшись потоку отрезвляюще-холодного воздуха, я запрокинул ногу на следующую. Силуэт человека, сидящего на последней ступени и лучезарно улыбающегося, с каждым шагом становился всё отчетливее. Ноги сами понесли меня вперёд, к поднимающемуся оранжевому солнцу.

Я резко остановился, обернулся и посмотрел на покачивающийся на ветру парусник, оставшийся далеко внизу. Он наклонился в сторону и вдруг обратился в пепел, растворившись в воздухе. Я повернул голову обратно, ввысь.

Нас разделяло всего пару ступеней. Яркие лучи слепили глаза, но я всё равно мог рассмотреть его белокурые волосы, светлые голубые глаза.

Во мне всё бурлило и тряслось. Щёки сильно горели от волнения, будто это были вовсе не щёки, а растопленные печи. Я потянул молнию кофты вниз, потому что мне вдруг стало невыносимо трудно дышать. Меня будто сдерживала толстая верёвка, не давая двигаться вперёд, но я отчаянно вырывался и перебирал ногами. Я не смог сдержаться и помчался вперёд, за мгновение преодолел последние ступени и приземлился на облачную землю. Я накинулся на папу, вцепившись в его спину. Он тут же крепко прижал меня к себе обеими руками. Его колючая щека тёрлась о мою.

Из моих глаз ручьём хлынули слёзы счастья и облегчения. Они капали на папину футболку, оставляя на ней мокрые пятна. Ноги подкосились.

Это он. Это правда он! Не иллюзия, не мираж…

Мы могли стоять так бесконечно долго, но папа вдруг разорвал объятия и окинул меня взглядом, полным сомнений, переживаний и счастья одновременно. Он выдохнул и сказал:

— Я так скучал.

На моём лице застыли мокрые дорожки от слёз. Ветер развевал наши волосы и одежду. Я вдруг понял, что продрог, но что-то тёплое, разливающееся в груди, согревало меня. Мы смотрели прямо друг другу в глаза. Мы были так рядом, так близко друг другу…

— Я тоже.

Он крепко взял меня за руки и улыбнулся.

Я посмотрел чуть дальше, за его спину и увидел нежные белоснежные врата.

* * *

— Почему ты здесь? — вдруг серьёзно спросил он, от чего я вздрогнул.

Мы сидели на обрыве этого облака, свесив ноги. Внизу бушевало море, а вдалеке виднелся Рыбный квартал. Слова, как я хотел, так и не появились. В голове была лишь пустота. Но зато какая! Тёплая, умиротворённая, будто то, за чем я так долго гнался, наконец оказалось у меня в руках. Нет, не «будто». Чтобы проверить это, я ещё крепче сжал руку папы.

Я повернул голову и серьёзно посмотрел на него. Его брови были взволновано сужены, образовывая небольшую складку.

— Я не смог тебя отпустить.

Папа закрыл лицо руками, запуская пальцы в волосы. Он громко вздохнул и снова посмотрел на меня.

— Влад, ты же понимаешь, насколько затея с «комой» рискованная?! Ты ведь можешь не вернуться обратно! — крикнул он.

Я неосознанно отшатнулся. Откуда он про неё узнал? Так ещё и произнёс эти слова со злостью и разочарованием. Но я понимал, что за ними скрывалось сильное беспокойство за мою жизнь. И страх.

Во мне вдруг смешались все чувства. Счастье и радость танцевали во мне, разогревая мою грудь несмотря на холодный ветер, но страх и стыд обвязали их железными закалёнными цепями, с каждым импульсивным порывом стягивая их всё сильнее.

— Но ты ведь сам говорил, что «кома» — это фантастика, прорыв в медицине. Ты ведь так хотел работать в этой компании, подробно изучал всё об этой операции… — Мы посмотрели друг другу в глаза. В папиных появилось замешательство. — И я здесь. — Я стиснул его руку ещё сильнее. — Всё получилось. Я нашёл тебя.

Папа провёл свободной рукой по своему лицу, глубоко вздыхая.

— Зачем она тебе рассказала?.. — пробубнил он.

Страх так сильно сдавил радость со всех сторон, что она, не выдержав, лопнула, разлетевшись на тысячи маленьких кусочков, и мне вдруг стало ужасно стыдно. Я наконец смог посмотреть на всю ситуацию со стороны и осознал, какими глупыми и импульсивными были мои решения. Я, захлёбываясь в омуте горя, зацепился за первую попавшуюся верёвку. Она была непрочная, местами порванная, но зато самая яркая и привлекательная из всех. Только сейчас я осознал, насколько она ненадёжная. Проблема была в том, что у меня не было ни единой мысли как вернуться на землю. А какой ценой я забрался сюда, спросил сам себя я? Мама сейчас сидит перед стеклянными дверями операционной, роняя горькие слёзы. Соня всё ещё не знает, что вполне возможно вчера она видела своего брата в последний раз, но что же будет потом, если я не вернусь? Алиса и Герман верят, что всё пройдёт хорошо лишь потому, что я им это сказал. Что же будет потом, когда я завтра утром не прийду в школу? А как же Наташа, которую я обещал предупредить обо всех опасностях Загробного мира? Что же будет потом?

Какой же я идиот. Почему я даже не пытался услышать маму и Алису?

Из глаз хлынули слёзы. Я захлёбывался в них, давился ими. Папа прижал меня к себе.

— Прости меня. Я такой…

— Всё хорошо. — Он погладил меня по голове. — Всё же хорошо, верно? Ты здесь, добрался целым и невредимым, прошёл все три испытания. — Мы посмотрели друг другу в глаза. — И мы снова вместе.

Я снова прижался к нему и улыбнулся. Слёзы продолжали медленно течь по моим щекам, оставляя после себя мокрые дорожки.

Мы снова вместе.

Я почувствовал ту лёгкость, которую не ощущал последние пару недель. По спине бежали мурашки, и я наконец смог вдохнуть полной грудью.

— Я так устал.

— Я понимаю. Ты ведь так много пережил.

Я удивлённо посмотрел на папу.

— Что ты имеешь в виду?

— Я наблюдал за тобой. — Он на мгновение замолчал, подставляя лицо ветру. — С Небес.

— Так вот откуда ты знаешь про «кому»…

— Я знаю, что тебе будет это неприятно осознавать, но, да — я наблюдал за вами, — кивнул он. — Сейчас ты можешь ничего не скрывать. Потому что я уже всё знаю.