Что скрывают небеса?

Эпилог

Прорастут цветы в этой оплаканной земле.

Группа «IC3PEAK». Плак-плак

— Спасибо тебе за этот разговор, — сказал я, натягивая шапку, и улыбнулся. — Теперь мне всё ясно.

— Прости меня ещё раз, — сказала мама. — Я не знаю, что на меня тогда нашло. Я так сильно погрузилась в своё горе и совершенно забыла, что у меня есть живая семья. Мне так стыдно.

Она подошла ко мне и обняла, крепко прижимая к себе. Я вдыхал её знакомый тёплый запах и радовался, что теперь мы можем обнимать друг друга сколько угодно, не чувствуя себя некомфортно или напряжённо. Теперь и правда всё стало хорошо. Но не так, как раньше. А по-другому. По-новому. Будто бы от нашего «хорошо» откололась крупная часть, которая сейчас заросла чем-то, из чего сложилась уже совсем новая картина.

Пониманием и принятием. Лучше слов и не подберёшь.

— Мама, я тоже тогда совершил мало хороших поступков. Так что, считай, что мы квиты. — Я отстранился, улыбнулся ей и положил руку на металлическую дверную ручку. — Я пошёл к Наташе.

— Ага, — мама понимающе кивнула. — Не забудь ей обо всём рассказать.

Я помахал ей на прощание и закрыл за собой дверь. Сбежал вниз по ступенькам и оказался на мокрой улице. Снег местами растаял и превратился в странную кашу. Холодный ветер укусил меня за нос и подтолкнул вперёд. Я быстрым шагом пошёл в сторону дома Наташи, огибая прохожих.

Я твёрдо решил отговорить её от этой затеи. После моего третьего испытания у меня всё ещё бежали по спине мурашки. Когда кровавые картинки всплывали у меня в памяти, я невольно вздрагивал и закрывал глаза, прогоняя навязчивые образы. Это ещё если не говорить про Илью. Хоть чувство вины и перестало преследовать меня, тоска всё ещё грызла меня изнутри своими колкими зубами. А история, которую мне он поведал о своей смерти, угнетала меня ещё больше. Я надеялся, что хотя бы после смерти он обретёт покой. Но судьба распорядилась иначе.

После разговора с папой мне действительно стало легче. Чувство вины перестало мучить меня, и я наконец почувствовал, что я всё ещё нужен ему. Что я не одинок. Что всё ещё можно расставить по полочкам, протереть их от пыли и идти дальше, заполняя следующие, ещё пустые. Так я и поступлю, решил я.

«Я хочу, чтобы ты был счастливым», — говорил мне папа. Если бы я услышал это после его смерти, то твёрдо бы решил, что моё счастье — это быть рядом с ним. Сейчас же я понимаю, что, на самом деле, смысла искать счастье где-то там, на небесах, не было, ведь оно всегда было перед глазами. Нужно просто научиться его видеть. Этим счастьем были мама, Соня, Алиса с Германом, Наташа. Именно они помогали мне выбраться из этого кошмара.

Из-за угла показался невысокий дом, стены которого освещали лучи солнца, которое так редко выплывало из-за серых облаков. Я зашёл в подъезд, поднялся по лестнице на пятый этаж и оказался около чёрной двери. Я нажал на звонок, раздалась мелодия. Через мгновение она закончилась, и всё стихло.

— Нет дома, что ли? Суббота же, — пробубнил себе под нос я.

Сомнения начали активно залезать в мою голову, пока я слушал мелодию во второй, а потом в третий раз. Убедившись, что открывать мне никто не собирается, я нахмурился.

Не могла же она?..

Я быстро сбежал вниз по лестнице и побежал по полупустой улице. Сердце бешено колотилось о рёбра. По виску скатилась капелька пота, я выдохнул облако пара.

Вариантов, почему Наташи не было дома, было уйма. Уехала в магазин, пошла погулять, решила сходить в гости. Но в голову засел лишь один. Я должен был убедиться, что она не там.

Я влетел в больницу и подбежал к девушке, которая стояла на ресепшен. Она странно посмотрела на меня.

— Наташа Быкова здесь? — дрожащим голосом спросил я, пытаясь отдышаться. — Вы не знаете?

— Зачем вам? — Девушка вопросительно изогнула бровь.

— Она здесь? — надавил я.

— В двести первой палате. Но… Подождите!

Но я уже подбежал к лестнице и взлетел вверх по ступенькам. Тревога поселилась в груди. Сердце было готово выскочить из груди. Почему Наташа здесь?! Мы же договорились с ней!

В коридоре стоял приторный запах лекарств. Я нервно дышал, сжимая кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я пробежал глазами по кабинетам, пытаясь найти тот, где сейчас лежала Наташа. Я успокаивал себя тем, что она окажется умнее меня. Наташа точно не наденет на палец то серебряное кольцо, с помощью которого за ней будут следить, не поверит бреду ангелов о подработке, не расскажет усопшим о своей причине смерти…

Я представлял, как мы вместе будем обсуждать, какими вкусными оказались куличики на Деревянном квартале, вспомним о пастухе, о полёте в небо, о создании облаков из пуха смешных разноцветных овец.

Вдруг я столкнулся в коридоре с женщиной, которая очень знакомо еле уловимо пахла выпечкой и жжёными спичками. Наши взгляды пересеклись. Это была мама Наташи.

На её лице застыл ужас. На щеках блестели влажные дорожки от слёз. Её руки, которые она прижимала к груди, дрожали. Я уже открыл рот, чтобы поздороваться и спросить, что же случилось, как она резко развернулась и побежала прочь.

Ошарашенный, я перевёл взгляд на стеклянную дверь операционной. Она тут же распахнулась, и двое мужчин в синих халатах вывезли на носилках тело, укрытое от чужих глаз чёрным пакетом.

Моё сердце больно сжалось.

* * *

Аста ходила из стороны в сторону по тёмному кабинету. От стен эхом отлетал звонкий стук её каблуков. Она нетерпеливо пыхтела, сложив руки на груди.

Над столом, заваленным бумагами и пустыми кружками, пахнущими едким алкоголем, парил ярко-красный шар, в котором клубилась сильная энергия, хаотично двигающаяся внутри оболочки.

Сквозь этот шар Аста смотрела на маленькое круглое зеркальце. Она видела на нём Рыбный квартал, по которому двигались усопшие.