Что случилось в лагере на Хэллоуин

ГЛАВА 3: ПОДГОТОВКА К ХЭЛЛОУИНУ

После прогулки к заброшенной части лагеря друзья вернулись в домик, но встреча со сторожем не выходила у них из головы. Особенно у Оливии, которая всю дорогу обратно молчала, что-то обдумывая. Алек это знал – когда она замолкала, это означало, что в ее голове уже формировался план.

– Может, сходим пообедаем? – предложил Чед, когда они оказались на веранде домика.

Чед занимался спортом с четырнадцати лет, был в два раза выше и шире среднестатистического человека, а потому был голоден практически всегда. Друзья относились к этому с пониманием, хотя и не упускали возможности подколоть его за бесконечные перекусы.

– Я видел, что в ресторане сегодня какие-то праздничные мероприятия. Вырезание тыкв, кажется.

– Тыквы? – Оливия мгновенно ожила. – Точно! Сегодня же канун Хэллоуина!

– Технически, завтра канун, – поправил Алек. – Сегодня 30 октября.

– Все равно! Это же здорово. Я обожаю вырезать тыквы.

Саманта скептически подняла бровь.

– Сколько раз в жизни ты вырезала тыквы?

Оливия замялась, вспоминая.

В Великобритании, где она выросла, Хэллоуин праздновали совсем не так, как в Америке. Там это был скромный праздник – дети вырезали фонари из репы или брюквы (традиция, которую мало кто помнил), ходили по домам «гайзинг» – пели песни и рассказывали анекдоты за сладости. Никаких масштабных украшений домов, никаких костюмов за сотни долларов, никакой индустрии ужаса.

Когда Оливия переехала в Америку в шестнадцать лет, ее поразил размах. Здесь Хэллоуин был настоящим событием – целые районы превращались в декорации фильмов ужасов, магазины за месяц заполнялись костюмами и украшениями, а вырезание тыкв было почти ритуалом. Американцы относились к джек-фонарям серьезно: проводились конкурсы, выставки, мастер-классы. Тыквы вырезали всей семьей, делали из них настоящие произведения искусства.

В Англии же Оливия вырезала тыкву от силы пару раз, и то по настоянию школы. Репу никогда даже не пыталась – слишком твердая, да и традиция уже почти вымерла.

– Ладно, я не так часто вырезала тыквы, – призналась она наконец. – В последний раз в детстве, и мне активно помогали. Но я видела, как это делают в фильмах. Выглядит просто.

– Все выглядит просто в фильмах, – вздохнула Саманта, но улыбнулась. – Ладно, пойдемте. Мне тоже нужен перерыв от работы.

***

Ресторан преобразился. Когда друзья заходили завтракать, здесь только начинали развешивать украшения, а теперь помещение было полностью оформлено в хэллоуинском стиле.

Оранжево-черные гирлянды свисали с потолка, на столах стояли маленькие тыквы со свечами, а вдоль стен были расставлены декоративные чучела и скелеты. На барной стойке красовалась целая композиция из тыкв разных размеров, искусственной паутины и пластиковых пауков. Из динамиков доносилась тихая атмосферная музыка с завываниями ветра и поскрипыванием дверей.

Гости глэмпинга активно уплетали специальное праздничное меню. На соседних столиках можно было увидеть тыквенный суп-пюре с хрустящими семечками, запеченную индейку с клюквенным соусом, пасту с тыквой и шалфеем, яблочный пирог с корицей, украшенный взбитыми сливками в форме привидений. Особой популярностью пользовались тематические напитки: «кровавая» Мэри с сельдереем, тыквенный латте со специями, горячий яблочный сидр с палочкой корицы, и даже безалкогольный «ведьмин отвар» – фиолетовый лимонад с сухим льдом, создающий эффект дымящегося котла.

На первый взгляд все выглядело празднично и уютно. Но стоило приглядеться, и становилось заметно что-то странное.

Персонал двигался механически, без энтузиазма. Официантка, развешивающая последние гирлянды у окна, делала это с таким выражением лица, словно выполняла тяжелую, неприятную обязанность. Бармен за стойкой молча протирал бокалы, не поднимая глаз. Даже музыка, которая должна была создавать веселую атмосферу, звучала как-то гнетуще.

– Вы чувствуете? – тихо спросила Саманта, когда они устраивались за столиком у панорамного окна. – Как будто все здесь... напряжены.

Оливия огляделась. Саманта была права. В воздухе витало какое-то напряжение, которое невозможно было объяснить рационально. Люди улыбались, но улыбки не достигали глаз. Смеялись, но смех звучал натянуто.

– Может, они просто устали, – предположил Чед, хотя и сам выглядел неуверенным. – Разгар сезона, много работы...

– Или боятся, – перебила его Оливия, и все посмотрели на нее. – Вы заметили, как сторож говорил о старом лагере? Он не просто предупреждал нас об опасности. Он боялся. По-настоящему боялся.

Алек хотел возразить, но в этот момент к их столику подошел официант – молодой парень лет тридцати, с темными волосами и бледным лицом. На бейдже было написано «Кевин». Он протянул меню, но взгляд его был отсутствующим, устремленным куда-то мимо них.

– Добрый день, – произнес он монотонно. – Что будете заказывать?

– О, какое разнообразие! – Оливия оживленно пролистала меню. – Я возьму тыквенный латте и... что это за «сэндвич Франкенштейна»?

– Сэндвич с индейкой, беконом и авокадо, – автоматически ответил Кевин. – Подается с картофелем фри.

– Звучит отлично. Беру.

– Мне тыквенный суп, – сказала Саманта. – И яблочный пирог.

– Я возьму пасту с тыквой, – добавил Алек. – И горячий сидр.

Чед задумчиво изучал меню.

– А индейка – это целая порция или половина? Потому что я очень голодный.

– Полная порция, – ответил Кевин, но его взгляд снова скользнул к окну.

– Тогда индейку. И суп тоже. И пирог. И... – Чед оглянулся на друзей, поймав их усмешки, – ...ладно, пока хватит.

– Это не «пока хватит», это «на троих хватит», – фыркнула Оливия.

– Я занимаюсь спортом! – оправдался Чед. – Мне нужны калории.

– Тебе нужен отдельный грузовик с едой, – поддела его Саманта.

Остальные тоже сделали заказы, но Кевин, казалось, не слушал. Его взгляд снова и снова возвращался к окну, выходящему на лес. Саманта это заметила и, когда официант собирался уходить, не удержалась: