Что такое любовь?

Глава 2. Дмитрий Стрельцов

Урок номер один: «Никогда не стоит слепо доверять всем. Кто–то обязательно этим воспользуется и не факт, что во благо».

*****

Ночная прохлада пробиралась сквозь раскрытую кожаную куртку и будоражила израненную душу, доверявшуюся совершенно не тому человеку, так, что казалось, она сейчас вырвется из своей оболочки и устремится куда–то ввысь, навстречу столь загадочной темноте, что всегда и неизменно наступает после заката солнца.

Рядом шумели волны, ударяющиеся о каменистую поверхность берега и этот шум… как–то заглушал мои внутренние переживания. Уменьшал боль и успокаивал постепенно нарастающую внутреннюю бурю.

– Дима! Дим, подожди, пожалуйста! – эмоционально воскликнула девушка за моей спиной и послышались сперва громкие шаги, а затем цепкие руки некогда любимой и самой лучшей девушки, бывшей для меня всем в этом ничтожном мире, крепко удерживают меня на месте и не дают уйти.

Секундой ранее всё решилось. Для меня уж точно.

Я больше не хочу слышать эти фальшивые оправдания, не хочу видеть глупые заискивания и напрасную надежду в глазах, которой уже никогда не суждено оправдаться.

Всё. На этом всё.

Боль от того, что мне недавно довелось пережить и увидеть, разносится по всему организму, проникая даже в самые потаенные уголки сердца, не говоря уже о душе, и безжалостно сносит всё на своём пути, разбивая, что только можно и нельзя.

Наивный и влюблённый, а также только что разочарованный орган туго сжимается, причиняя мне практически физический дискомфорт, но внешне же я даже вида не подаю. И мое теперешнее состояние выдают лишь крепко стиснутые кулаки и сжатые челюсти, сдерживая внутренний порыв что–то объяснить, доказать и расставить все точки над «i».

Хватит. Слабым не выжить и все прекрасно об этом знают.

Самая распространённая вещь в нашем мире – предательство.

Почему так больно после? Да потому что больше не остается никаких эмоций, никаких чувств – одна лишь пустота и она заполняет всё: мысли, сердце, проникает глубоко в душу и очерняет темнотой то светлое, там находилось. После предательства пусто, больше ничего не остаётся и сердце разбито вдребезги.

Многие часто не задумываются и не отдают себе отчёта в том, что делают, а зря.

Кто–то любит, кто–то верит и ждёт, кто–то готов пойти на всё ради дорогого человека… А этот самый человек, не задумываясь, с легкостью вытирает об тебя ноги. Вот и вся правда, открывшая мне глаза.

Больно?.. Да. Неожиданно? Ещё как. Разрушительно? По шкале выходит сто из десяти. Но… лучше так, лучше узнать всё прямо сейчас, чем я бы ещё очень долгое время копил лапшу на своих ушах и ходил лопухом с рогами, если, конечно, такие ещё бывают.

Сумбур мыслей настолько вывел меня из себя, что моё гордое и задумчивое молчание расценили как зелёный свет и полезли с солёными поцелуями, впрочем, слёзы тоже не были гарантом искренности.

Уж точно не с этой мадам…

– Насть… не надо, – хмуро оглядев стоявшую передо мной голубоглазую шатенку с довольно длинными, чуть вьющимися волосами, доходящими до середины талии, я отцепил прохладные руки Удольцовой от себя и отстранился. – Думаю, своим поступком ты сама всё, что когда–либо было хорошее между нами, и закончила. И сейчас выяснять отношения, – поверишь, нет, – совершенно не хочется. Давай просто разойдёмся сейчас и, желательно, больше никогда не пересечёмся.

– Дим, ты что, меня совсем не любишь? – нагло задала вопрос в лицо Настя, видимо, пропустив сказанные мной только что слова мимо ушей. – А любил ли ты вообще?!

– Может быть… – неопределённо пожал плечами, поднимая голову наверх и рассматривая звёздное небо, раскинувшееся мириадами космических тел над нами. Красиво… вот было бы здорово оказаться сейчас где–то там, где нет лжи, лести и фальши, а также желания продвинутся вверх по социальной лестнице. – А ты? Любила? Что–то сомневаюсь.

Настя резко отшатнулась назад, с шоком смотря на меня и не узнавая. Ну да, сейчас перед ней стоит не её миленький мальчик, готовый на всё и даже больше, а вполне себе взрослый, заносчивый парень.

И с этим приходится считаться.

– Дим… я тебя не узнаю! Неужели ты так просто готов отступиться от всех тех слов, которые говорил когда–то мне? От всех тех обещаний? И что всего один проступок может всё изменить?! Не понимаю…

– А тут и понимать не надо, – дерзко усмехнулся, с отвращением во взгляде смотря на девушку напротив. Мне удалось взять свои эмоции под контроль, сковать боль и отчаяние за маской отрешенности и безразличия, но надолго ли? Я уже чувствую, как она трещит по швам. – Это не просто проступок, это – предательство. Вот тебе было бы приятно смотреть на то, как я прямо на твоих глазах трахал бы какую–то телку? Нет? Ну вот и я о том же. Моё – только моё, и делить это я ни с кем не намерен. Бывай, – лениво махнул рукой на прощание, поправил края кожаной куртки, накинутой поверх футболки, и, развернувшись, двинулся вдоль набережной.

Ночь, звёзды, лёгкий шум морского прибоя, тяжко на душе и что же остаётся делать? Ммм, правильно, время молодёжи.

– Дима, я могу всё объяснить… – доносилось откуда–то за спиной, но я, подняв в воздух руку, пресёк все возможные дальнейшие попытки вернуть меня. К этой девушке сейчас я испытываю лишь отвращение. Вперемешку с презрением, ведь, казалось, опуститься ниже уже нельзя.