Что такое любовь?

Глава 6. Дмитрий Стрельцов

Урок номер три: «Чем больше в огонь вы положите дров, тем больше вернётся тепла».

*****

– Дима! Ты наконец–то дома! – радостно раздался неподалёку от меня чей–то высокий голосок и проник в моё подсознание сквозь легкую пелену дрёмы.

Я встрепенулся и распахнул глаза, пытаясь смахнуть с себя внезапно накатившие и крепко цепляющиеся за мой организм остатки сна и разглядеть наглеца, так бесцеремонно вторгнувшегося в моё личное пространство, в мою комнату.

Помпезно плюхнувшись на мою кровать и крепко–крепко прижимаясь ко мне в счастливых объятиях, озорно сверкал глазами мой младший братец, Эмиль.

– Ох, и тебе доброе утречко, – выдохнул я, в ответ обнял соскучившегося братишку и протёр глаза, делая последний рывок, чтобы проснуться, и взглянул на часы, которые стояли на прикроватной тумбочке. Время только девять утра. Мдааа… – Малой, ты не мог чуть–чуть попозже проснуться? Я пришёл домой в семь утра…

– Ну и где же ты был? Мама говорит, что с таким ритмом жизни ты себя окончательно угробишь и сведёшь в могилу, – делая умный вид, размышлял тринадцатилетний братишка, по сути, ещё совсем ребёнок, только–только вступающий в пубертатный период.

– В баре, на работе. Знаешь ли, круглосуточное заведение – это тебе ни хухры-мухры, где просто стоишь, ничего не делаешь, а деньги просто так сыпятся тебе с неба на голову.

– Не ворчи, – запуская в меня подушку, улыбнулся Эмиль. – Мама сказала, чтобы я позвал тебя завтракать. Ну а я, узнав, что ты дома, с радостью согласился выполнить такую небольшую просьбу. Я, вообще–то, соскучился! Тебя неделями дома не бывает… – обиженно пропыхтел Стрельцов–младший и у меня где–то под ложечкой заскребло чувство оправданной вины.

– Ну прости , – сгребая братца к себе поближе, в медвежьи объятия, я запустил свою руку в его густую шевелюру и взлохматил волосы.

– Эй, ты что творишь? – следом, как и ожидалось, последовало возмущение, и я с громким смехом поднялся с кровати, направляясь в ванную. – Ну тебе мало ещё не покажется! Мааааам!

– Ну ты и… мелкий! – хмыкнул я, наблюдая за удаляющимися из моей комнаты розовыми пятками.

Сегодняшняя рабочая ночь в клубе выдалась весьма тяжёлой и заурядной, ибо народу было настолько много, что даже яблоку негде было упасть и разместиться. Естественно, после такого мои силы были на нуле и требовали нормального, человеческого отдыха.

В баре от людей не было отбоя и всё оставшееся время я обслуживал посетителей без перерыва, каждую минуту выполняя чей–либо заказ. Но на то это и была пятница, самый активный день недели, чтобы неплохо поднять кассу и подзаработать. Большая часть процентов от общего дохода именно поступает в этот день, накануне выходных, когда у людей накипает разного рода энергия, требующая выхода. Взаимная выгода, так сказать.

Ну а теперь – два законных выходных и никаких мыслей о работе! Я, моя семья и исключительно та спокойная жизнь, о которой в последнее время я мог только мечтать.

Прохладные капли стекали по голому телу и прибавляли мышцам дополнительной энергии, пробуждая каждую клеточку, каждый её миллиметр к работе, к активным действиям. Обожаю контрастный душ, который не просто освежает, но и неплохо прочищает голову, позволяя ясно мыслить.

Закончив с утренними процедурами и переодевшись в обычную домашнюю спортивку, я спустился вниз в гостиную, где уже был накрыт красиво сервированный стол, сидела мама с Эмилем и ждали они исключительно меня.

– Доброе утро, – подходя к женщине, благодаря которой я и появился на этот свет, я поцеловал её в щеку и сел за стол. – И всем приятного аппетита! Что, этот мелкий уже успел нажаловаться?

– Да нет, – приступая к трапезе и аккуратно беря в руки столовые приборы, проговорила мама. – Зная этого шалопая, я просто уже молча закрываю глаза на все его проделки. И иногда за них можно получить по заслугам, и Эмиль об этом прекрасно знает, верно?

– Верно, – как–то уж совсем невесело вздохнул братец, но при этом с аппетитом уплетал за обе щеки наивкуснейшую запеканку с творогом. – Да и я не жаловался! Я не ябеда, вообще–то.

– Верю–верю, – согласно кивнул я, с улыбкой подглядывая на свою семью. Мама и Эмиль – два самых дорогих человека в моей жизни, ради которых я готов абсолютно на всё.

Когда отец умер от несчастного случая, мне уже было восемнадцать лет, а Эмилю всего шесть… Маме было очень тяжело, ведь она потеряла своего любимого человека и мне, как старшему, превозмогая собственную боль от утраты отца, пришлось взять на свои плечи очень большую ответственность, которую я несу и по сей день, хотя с тех самых событий прошло семь лет.

Тогда я очень много работал, одновременно учился и обеспечивал семью, помогая матери справляться с горем и растить брата, становясь для него примером для подражания и наставником. Отца я ему заменить не мог… но очень старался, чтобы Эмиль ни в чем не нуждался и у него было всё, что ему только хотелось.

Через пару лет мама более–менее оправилась от горя, вернулась к своей работе в сфере отдыха и иностранного туризма, и мы вдвоём неплохо смогли подняться, продав старую двухкомнатную квартиру и с небольшим вложением купив свой частный двухэтажный дом в пригороде.

Сменив обстановку, где всё напоминало об отце, мы смогли легче вздохнуть и продолжить жить дальше, храня в своём сердце частичку родного человека.