Что там?

Что там?

– Ты меня слышишь? Эй… ты там?
– Ал… Александр Андреевич! Вы слышите? Эй, есть тут кто?

 

***

 

Семенов кинул быстрый взгляд на кристально чистый зал с длинными рядами черных шкафов, который смотрелся словно футуристическое творение дизайнера из будущего. Так выглядит серверная. Чуть дальше, за стеной, располагался еще один зал, там было гораздо холоднее чем здесь и в нем обитал институтский суперкомпьютер Звезда-1, мощностью шестьсот терафлопс. Это примерно как несколько тысяч мощных настольных компьютеров, объединенных в один живой организм.

За спиной стоял Петр Ильич, руководитель кафедры математического института. И он сильно нервничал. Даже здесь, в помещении, где температура в самое знойное лето не превышала восемнадцати градусов, c его лба стекали жирные капли пота, а в подмышках и на спине образовались неприятные темные пятна.

– Я говорил, оно не сработает. С какой стати оно должно сработать? Места на диске не хватит и мощности тоже. Нейронная сеть не переварит. Сколько уже загрузили?

– Все, что скомпилировали, то и загрузили, – сказал Семенов, наблюдая одним глазом за монитором, а другим в отражении зеркального шкафа за математиком, который не мог устоять на одном месте. Семенов подумал, что математик – псих. Странно, что он этого не заметил, когда они начинали программу. Впрочем, тогда еще был жив Александр Андреевич и Семенову было не до математика, с которым они, в общем-то и не пересекались. Задачей того было разработать достоверную и непротиворечивую модель нейронной сети, которая могла бы смоделировать поведение человека. В теории, насколько мог судить Семенов, это было вполне решаемо.

Александр Андреевич, руководитель отдела ИИ, сводил все разработки в одну систему. Он обычно говорил, постукивая на лекциях по крышке своего лаптопа, что «Все мы там будем рано или поздно», чем вгонял в неописуемый ужас первокурсниц, которые еще не успели насладиться всеми прелестями веселой студенческой жизни.

– Одним махом? Там же двести терабайт было! – Чуть не закричал Петр Ильич.

– Двести семнадцать.

– Тем более. Мы же тестировали на терабайт максимум. К тому же это были теоретические модели, не живые! Не живые!

– Да, но Александр Андреевич сказал, что должно получиться.

– Ему-то теперь что? Он в морге уже третий день. А вообще кто-то знает, чем мы тут занимаемся? Боюсь, замдекана уже что-то пронюхал, постоянно спрашивает, что мы делаем и почему задерживаемся каждый день.

– Ну… мы двое знаем… и, – он.

– В смысле, покойный?

– Да.

– Я думаю, надо заканчивать. Эта идея изначально провальная. Если кто-то пронюхает, чем мы загружаем Звезду, нас и посадить могут.

– По какой, интересно, статье? Воскрешение?

– Тебе смешно? Проникновение в компьютерные сети, взлом, хищение, а под конец, когда все это не сработает, а оно не сработает, еще и мошенничество.

– Я пошутил, извините.

– Ну тогда просто давай закончим и все. Со статистикой есть что-то новое? Десять часов белый шум, ни одного всплеска активности. Пора тормозить.

– Ничего. Шум в пределах погрешности. Но ведь еще и время не вышло. На мышах ведь получилось…

– Слушай, Семенов, ты же лучший студент на потоке, соображай что говоришь, какие нахрен мыши? Сколько там той мыши? Сто мегабайт?

– Девяносто семь… Но… Александр Андреевич говорил, что без разницы, это не имеет значения, мышь или что еще. И мышь-то, реально получилась… Бегает где-то сейчас на серверах Амазона…

– А вы ее что, не стерли что ли?

– Неа… Александр Андреевич сказал, пусть живет…

– Всегда поражался ему, насколько бредовые мысли приходили в его голову. Эх, Саня, Саня… может быть, лет через сто твоя идея о загрузке идентичного образа могла бы и прокатить… но не сейчас.

– Но вы же вместе создавали алгоритм обучения. И он был уверен, что все работает. Загружаем все, что может найти, матрицу, облик объекта и нейронная сеть создает виртуального двойника. В теории все складно.

– Хочешь правду?

– … Конечно хочу.

– Я и сам не понимаю как оно реально работает и работает ли вообще. Посмотри, мы считали за две недели все данные его мозга при самых разных режимах сна и бодрствования, благо, он уже болел и никто нас не заподозрил, зачем мы почти круглосуточно занимали институтский томограф. Впрочем, это еще проверят. Потом ты оцифровал всю его жизнь, все, до чего смогли дотянуться. От рождения, школы и до конца, считай… Но сам посуди, разве эти двести семнадцать терабайт, – математик шлепнул ладонью по черному ящику сервера, – могут быть личностью?? Это же чертов набор газетных вырезок, по сути, только в нулях и единицах!

– А кем они могут быть? Вы сами, Петр Ильич, разве не из нулей и единиц состоите, если разобрать вас на кванты?

– Я? Я точно нет. Что за выдумки? – Черныш, это была его фамилия, сел на стул, потом снова вскочил. – Ну что, по нулям?

– Статистика двадцать третьего контура показывает легкое возмущение. Не более трех процентов.

– Что на двадцать третьем? Зрение?

– Да, зрительные синапсы. На мышах проверить не успели.

– Почему?

– Он убежал.

– Что?!

– Джо убежал, его так звали, мышь. Разве Александр Андреевич вам не говорил?

– Смеешься? Как это убежал? Куда?

– Не смеюсь. Я думал, вы знаете. Мы загрузили информацию Джо примерно за три часа. Полтора часа ушло на обучение. И час на получение готовой модели.



Сергей Милушкин

Отредактировано: 21.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться