Что-то новогоднее, или Как Вася жениться (не) хотел

ГЛАВА 7. (Маир)

– Ты моя девушка? – опешил Вася, не переставая удивлённо моргать. И показалось Васе очень знакомой эта красавица. Родная, будто всю жизнь её знал. И вспомнилось имя её... – Нюрочка, ты что ли?!

Хотела обрадоваться Снегурочка, что вспомнил её Вася, но передумала, так как от избытка чувств повалился Вася на кровать и «притворился мёртвым», то есть этих самых чувств внезапно лишился.

Огорчилась девица, слезу с ресницы смахнула и, понадеявшись на слухи людские, что можно красавцев поцелуем разбудить, подошла к Васе и к губам его своими сахарными устами прикоснулась. Вася хоть и слыл по миру красавцем писаным, но на эту волшебную хитрость не повёлся. Лежит и в ус не дует.

Вздохнула грустно Снегурочка, сняла с пальчика колечко самоцветное и решила Васе его надеть. Но, увы, даже мизинец Василия великоват оказался. Никак колечко не налезает. Сплошные огорчения для Снегурочки с этим Васей. Но тут вспомнила она о кузнеце и, воспрянув духом, побежала к нему. Ну, как побежала... попрыгала! Привычка у неё странная была с рождения, не могла она спокойно мимо того, что плохо лежит, пройти. Так и тянуло её перепрыгнуть что-нибудь: стог сена, забор, корову с телёнком, ржавеющий эвакуатор... Мигом до кузницы допрыгала, и кузнецу на жизнь свою девичью, несчастную пожаловалась.

– Хорошо, Нюрка, сделаю я тебе колечко подходящее. Подожди немного.

– Ты не торопись, кузнец. Времени у меня много, пять минут точно есть.

– Ты на лавочку сядь и с места не сходи, по крышам не прыгай, как в прошлый раз, а то соседи сбегутся, мне помешать могут.

Послушная оказалась Снегурочка, села и стала ждать кузнеца.

Быстро пролетели пять минут. Вышел кузнец, своей работе радуется.

– Глянь-ка, Нюрка, какое колечко я смастерил! Меж камней блоху золотую выковал, а ей в глаза изумруды вставил. А ещё, видишь, стрекоза с розовыми крылышками, словно живая, того и гляди взлетит.

У Снегурочки от красоты кольца аж дух захватило.

– Моя преле-е-елесть... – с придыханием проговорила девица, но вовремя вспомнила, что хотела она эту прелесть Васе подарить, а не себе в вечное пользование оставить.

Поблагодарила она кузнеца и попрыгала к Васе.

А Васька из обморока вышел, но в сознание не вошёл, застрял в пограничном состоянии, заснул, то есть. Заснул крепко, что от храпа его избушка подпрыгивать стала.

«Живой, мой ненаглядный!» – обрадовалась Снегурочка, на крылечко запрыгивая.

Вошла она в дом, и стала снова колечко Васе надевать. Да только на мизинец оно налезло и то на самый кончик. Но зато накрепко, просто так не снимешь. А как на пальце кольцо закрепилось, стала Снегурочка невидимой, только голос от неё остался, и то не всем слышимый.

– Теперь я с тобой всегда буду, Василий. Советы стану тебе давать хорошие или уж какие получится. Вставай, Вася, скоро бабулечка моя придёт. Осерчает она, если тебя спящим увидит... съесть захочет.

И очнулся вдруг Вася от голоса ласкового. Глаза открыл и мгновенно побледнел от ужаса. Над ним потолок чёрный, а оттуда на паутинах пауки огромные прямо к лицу спускаются. Закричал Василий с испугу, соскочил с кровати, остановился посреди комнаты и стал по сторонам озираться, а ужас его от увиденного ещё больше сделался. Тараканы мадагаскарские по полу бегают. Ящерицы пучеглазые на стенах за мухами навозными охотятся, в самом тёмном углу избы филин глазищами сверкает, в другом – ворон каркает, да ещё кот чёрный на грязный тюфяк, на котором Вася недавно лежал, прыгнул и левым глазом подмигнул... Хотел Василий снова сознания лишиться, погрешив, что всё ещё с грибочков его плющит немилосердно, но инстинкт самосохранения сильнее оказался. Заставил он Мудрёного выход из избушки искать и первым делом к двери погнал. А та возьми, да и закройся перед его носом на все запоры и на замок чугунный.

– Ты чего так волнуешься, Вася? – удивился девичий голосок в его голове. Отчего Василий ещё больше испугался. Хотя, куда уж больше?

Ноги его задрожали, опустился он на пол, давно от сора не метёный, и кое-как до окна дополз. Схватился за подоконник и, подтянувшись, в окошко украдкой выглянул. А снаружи вдруг солнце меркнуть начало, тень огромная скользнула по окну...

Защёлкал зубами Вася, уши навострил, к тишине подозрительной прислушиваясь, и вдруг... шаги услышал. Сердце его едва не забыло, как стучать надо, когда шаги эти, достигнув крыльца, затихли. И видит Вася, как все запоры враз исчезли и дверь сама распахнулась. Разглядел он в проеме двери самое древнее существо на свете. Не то, чтобы он знал, как оно выглядит — это древнее существо — просто догадался.

– Это пра, пра, пра... в сто десятом поколении бабушка моя, – подсказала ему Снегурочка. – Все кличут её Бабой-Ягой, только ты так её не кличь, а то накличешь себе на голову неприятности.

Тут Вася почувствовал, как чьи-то — явно женские — руки, гладят его по голове, стараясь волосы, вставшие дыбом, обратно в причёску уложить. И было Василию всё равно, как это древнее существо называть, хотелось лишь одного, чтоб оно его не заметило.

– Фу... фу... русским духом пахнет, – прокартавило существо, брезгливо морщась и помахивая рукой у своего бородавчатого крючковатого носа. Другой рукой она палку толстую держала, на которую при ходьбе опиралась. И как заорёт: