Что-то пошло не так

9. В лесу родилась елочка

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам — всем, кроме Гарри, разумеется. Не то чтобы он мечтал прожить всю оставшуюся жизнь в общежитии для мальчиков. Но к тете, дяде и особенно кузену хотелось еще меньше. В Хогвартсе хотя бы прилично кормили.

Близкими друзьями Гарри так и не обзавелся. Он неплохо общался с соседями по спальне, поэтому даже обрадовался, узнав, что братья Уизли на Рождество тоже останутся в школе. Он научился правильно разговаривать с Гермионой Грейнджер, так что больше не рисковал спровоцировать длинную нудную лекцию какой-нибудь неосторожной фразой. Он весело болтал с парнями и девушками в гостиной. Но никогда не забывал о том, что он «Мальчик-а-можно-посмотреть-на-твой-шрам», и все попытки подружиться с ним поближе могут быть именно тем, чем их назвал профессор Снейп. Впрочем, от вынужденной отстраненности Гарри совершенно не страдал. До одиннадцати лет у него не было не только друзей, но и приятелей, так что он не очень понимал, зачем все это вообще нужно.

Тщательно вымерять дистанцию Гарри перестал только с Невиллом. Тот был деликатен, нелюбопытен и ни разу не дал понять, что для него Гарри чем-то отличается от других студентов. К тому же Лонгботтом был довольно интересным собеседником. Просто его нужно было уметь готовить. Если не обращать внимания на красные уши и заикание, не перебивать и ободряюще кивать, стеснительное бормотание можно было превратить в нормальный разговор. От Невилла Гарри узнал массу всяких полезных вещей о волшебном мире, чистокровных волшебниках, этикете и прочих важных вещах, которые почему-то не преподавали в школе.

Еще одним интересным экземпляром был Малфой. Временами Гарри, болтая с Драко на лестнице, в теплицах или по дороге на площадку для полетов, очень хотел иметь такого друга. А иногда Малфоя хотелось просто убить. Например, проткнуть насквозь розовым зонтиком Хагрида. На последнем уроке зельеварения это желание начало превращаться в навязчивую идею.

В подземельях замка было не просто холодно. Там можно было хранить сырое мясо. Или лепить снеговиков. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним.

— Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — внезапно громко произнес Драко, косясь на Рона. — Бедные ребята, мне их жаль…

Крэбб и Гойл громко захихикали. Гарри, отмеривавший на своих крошечных и необычайно точных весах нужное количество порошка — в тот раз это был толченый позвоночник морского льва, — сделал вид, что ничего не слышит. Хотя больше всего в тот момент ему хотелось встать и надеть Малфою на голову свой котел.

Рон побагровел, пробурчал что-то невнятное, потерял пять баллов и снова склонился над котлом.

Когда по окончании урока они вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Однако показавшиеся из-за ствола две гигантские ступни и громкое пыхтение подсказали им, что пихту принес сюда Хагрид.

— Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Рон, просовывая голову между веток.

— Не, я в порядке, Рон… но все равно спасибо, — донеслось из-за пихты.

— Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти? — произнес кто-то сзади, растягивая слова. Разумеется, это мог быть только Малфой.

— Драко, — повернулся к нему кипящий не хуже котла Гарри. — На два слова.

— Что-то случилось? — насторожился Малфой. — Отойдем вон туда.

Ринувшегося следом Рона надежно заблокировали Гойл с Крэббом.

— Никогда. Больше. Так. Не шути, — прошипел Поттер. — Иначе, клянусь, я найду чем и как тебя достать. Это не повод для веселья!

Скулы Малфоя залил нежный розовый румянец. Он посмотрел на Гарри печальными серыми глазами и тихо сказал:

— Прости. Я не хотел тебя задеть.

— Прощаю, — буркнул все еще раздосадованный Гарри. — Пошли обедать, что ли.

Большой зал выглядел потрясающе. В нем стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикрепленных к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. До каникул оставался всего один день. А Гарри до сих пор не озаботился рождественскими подарками, хотя каталог совиной почты валялся у него на тумбочке. Это упущение нужно было срочно исправлять.

В канун Рождества Гарри лег спать, предвкушая праздничный завтрак и веселье, но особо не рассчитывая ни на какие подарки. Однако проснувшись наутро, он первым делом заметил свертки и коробочки у своей кровати.

— Доброе утро, — сонно произнес Рон, когда Гарри выбрался из постели и накинул на пижаму халат.

— И тебе того же, — автоматически ответил Гарри, уставившись на то, что лежало у его кровати. — Ты только посмотри — это же подарки!

— А я-то думал, что это тыквы, — пошутил Рон, свешиваясь со своей кровати.

Гарри быстро распаковал верхний сверток, обнаружив внутри толстый, ручной вязки свитер изумрудно-зеленого цвета и большую коробку с домашними сладостями.

— Кажется, я знаю, от кого это. — Рон слегка покраснел, тыча пальцем в объемистый сверток. — Это от моей мамы. Я написал ей, что некому будет сделать тебе подарок, и…

Рон вдруг густо залился красной краской.

— О-о-о, — простонал он. — Как же я раньше не подумал. Она связала тебе фирменный свитер Уизли…

Гарри слегка офигел от такой душевной простоты. Сначала подложить такую свинью, а потом еще и признаться в этом вслух. Ну Рон, ну умник… Да лучше никаких подарков, чем так!