Что-то пошло не так

11. Участники великого сраженья за наших подрастающих детей

— Дамблдор, с этим надо что-то делать! Я не могу работать в такой нервной обстановке! Как вы вообще могли допустить такое?!

— Поддерживаю предыдущего оратора! Я думаю, все поддержат! Спросите кого угодно. Вон хоть Помону! Кстати, передайте и мне чашку кофе, пожалуйста.

— Действительно, надо что-то решать. Это переходит всякие границы.

— Мне без сахара, благодарю. Осмелюсь спросить, что именно вас так взволновало? Хагрид, который лез к вам с поцелуями, или разлитая под вашими дверями валерьянка?

— Ах вы… вы… да что вы себе позволяете!

— Коллеги, не ссорьтесь, это педсовет, а не восточный базар.

— Я себе позволяю? Это не себе такое позволяю, а Хагрид. Хагрид, знаете такого? Здоровенный, волосатый, немытый…

— Да Вы!.. Да я!..

— Тихо! Тише, дамы и господа, имейте совесть!

— Действительно, и так голова трещит, а тут такие вопли.

— Мои дорогие профессора! Давайте все-таки успокоимся и перейдем к конструктивному диалогу. Э-э-э… нет, спасибо, предпочитаю чай в это время суток. Так что именно вызвало ваше бурное возмущение в столь ранний час?

— Выхожу я утром из комнаты, а там…

— Я даже шагу за порог сделать не успел, прям между глаз прилетело!

— Весь коридор в этих, с позволения сказать, удобрениях!

— Полный коридор мышей!

— Мыши-то вам чем помешали? Я еще понимаю, валерьянка. А это же готовый завтрак.

— Не говорите так! Меня сейчас стошнит.

— Вы переходите всякие границы!

— Моя новая мантия! Больше скажу, единственная парадная мантия, и теперь она вся уделана какой-то дрянью!

— А эти бородавки! Ужас!

— А по-моему, довольно мило. Разноцветные, светятся… Вы в них похожи на рождественскую елку. Вам идет.

— Какие бородавки? О! Ничего себе…

— У мышей, кстати, тоже бородавки.

— Ой, меня сейчас стошнит. Опустите рукава, зачем же вы людям такое показываете. Пропустите, я открою форточку, мне нужен глоток свежего воздуха.

— Вот там и стойте! Еще не хватало, чтоб вы испортили мою последнюю приличную мантию.

— Да что вы все о мантиях, коллега. Утомляет.

— Потому что у меня фигура нестандартная, а на заказ шить дорого! Попробуйте, оденьтесь в ателье на нашу зарплату.

— Кстати о зарплате! Коллега, вы подняли очень правильную тему.

— Да! За такие деньги, и в такой нервной обстановке…

— Тихо, коллеги, умоляю! ТИШИНА!

— У меня от ваших призывов к тишине дятел в голове завелся!

— Давайте не будем горячиться! Не произошло ничего непоправимого. Домовики уже убирают коридоры, испорченные вещи тоже будут приведены в порядок к обеду. Вот что касается бородавок…

— Ой, фу-у-у-у-у…

— Вот зачем вы произнесли это слово?

— Какое?

— НЕТ! Не повторяйте! И откройте окна, что-то у нас не слишком свежо.

— Так вот. Что касается… хм… нестандартных проявлений хулиганства Пивза… пожалуй, вам, коллега, стоит обратиться в Мунго. Дадим мадам Помфри отдохнуть хотя бы на каникулах.

— Я тоже так считаю. Так что вот, прошу подписать.

— Хм-хм. На три дня?! Вы там пластическую операцию делать собираетесь, что ли?

— Делать ЧТО?

— Я вам потом объясню. Это магловское выражение.

— Да уймитесь вы, наконец! Устроили тут балаган с лысыми клоунами.

— Кхм. Да. Так о чем это я?

— Мы говорили про Пивза.

— Да. Хм-хм. Так вот, Пивз. С ним действительно надо что-то решать. У кого будут какие предложения?

— У меня уже который год одно и то же предложение. Пригласить грамотного экзорциста.

— Школьный бюджет не потянет.

— Знаете, на благое дело можно и скинуться. Я тоже за экзорциста.

— Хорошо вам говорить, скинуться, а у меня…

— Знаем, знаем, фигура нестандартная. Можно еще в Попечительский совет прошение написать. И приложить к нему грязную мантию. В качестве вещдока.

— А что мы будем делать с теми поганцами, которые снабдили Пивза всем этим безобразием?

— Да разве ж их теперь вычислишь…

— Да, это проблема. Ни одной зацепки.

— Снять по пять баллов со всех, кто остался на каникулы, и дело с концом. Прямо за обедом.

— Поддерживаю предыдущего оратора!

— А я против! Я категорически против!

— Конечно, ваших-то больше всех осталось. И самые хулиганистые, прошу заметить.

— Да что вы себе позволяете!

— Ничего такого, чего не позволял бы себе раньше! Я же не Хагрид…

— О, вспомни Хагрида, он и появится!

— Профессор Дамблдор, я эта… там, значить, такое дело. Кто-то к Пушку ночью ходил. Конфетками, видать, покормить хотели, да только не дело это. Он же ж того, маленький еще… напугаться мог.

— Пушок. Конфетки. Напугаться. Прелестно. Знаете, коллеги, я вас, пожалуй, покину. Надеюсь, домовики уже отскребли навоз от моей двери.