Что-то пошло не так

33. И земной был закон справедлив, хоть и крут

Вампиров Гарри никогда не видел, но, как они выглядят, примерно догадывался. Худые, бледные, длинноволосые, в развевающихся черных одеждах и с маниакальным огоньком в глазах. Короче говоря, как профессор Снейп. Правда, комиксы и дешевые романчики в мягких обложках настаивали на том, что вампир обязательно должен быть роковым красавцем, но где ж его взять такого? К тому же, до сегодняшнего дня Гарри не имел ни малейшего представления, что такое роковая красота. Пока не увидел Сириуса Блэка.

Новоявленный крестный был эталоном вампирской внешности. Неестественно бледное лицо, на котором ярко выделялись четко очерченные губы. Утомленный взгляд синих глаз. Дорогущая на вид черная шелковая мантия. И манеры пожилого лорда, вынужденного поздравлять с Рождеством сопливых детей кухарки и садовника. Вылитый Дракула!

Умостившись на скамье между профессором МакГонагалл и тетей Петуньей, Гарри некоторое время зачарованно таращился на Блэка, не обращая внимания на собирающихся в зале суда людей. И только когда пожилой, похожий на вяленого карася секретарь принялся барабанить по кафедре молоточком, тщетно пытаясь добиться тишины в зале, встрепенулся и полез в карман.

— Мистер Поттер! — шепотом возмутилась профессор МакГонагалл. — Как вы додумались принести сюда… это! Запоминающие артефакты на подобных мероприятиях строго запрещены!

— Хоть кто-то додумался, — парировало зеркало.

Профессор Снейп болезненно поморщился и потер виски. Тетя Петунья покосилась на бормочущий неразборчивые гадости артефакт и сделала вид, что ничего необычного не происходит.

— Профессор, ну я ведь его уже принес, — потупил глаза Гарри. — Не выбрасывать же теперь?

МакГонагалл явно собралась сказать что-то неприятное, но звучный удар медного гонга, знаменующий начало заседания, заставил ее прервать воспитательный процесс. Гарри аккуратно опустил зеркало на пол и носком ботинка подпихнул его под стоящую впереди скамью. Картинки не будет, так хоть звук! Все меньше пересказывать.

Секретарь завел длинную тягомотную речь, из которой Гарри половину прослушал, а оставшуюся половину не понял. Перечисление каких-то актов, постановлений и законов, позволяющих пересмотреть дело пожизненного заключенного, его не интересовало, и мальчик, чтобы не заснуть, принялся разглядывать публику.

Мистер Малфой хмурился и кривил губы. Красивая блондинка, наверное, мама Драко, нервно комкала кружевной платочек. Рядом с ней с царственным видом восседала миссис Лонгботтом в своей неизменной шляпе с чучелом грифа.

Миссис Уизли что-то шептала на ухо пожилой даме в серой мантии. Продавец волшебных палочек из Косого переулка беседовал с толстым усатым господином, активно жестикулируя и время от времени тыча пальцем куда-то в сторону двери.

Люди переговаривались, оборачивались к соседям, шуршали мантиями, пергаментами и обертками шоколадок, зевали, листали свежий «Пророк» и тщательно делали вид, что они тут случайно и результат судебного заседания их нисколечко не интересует. И над всем этим безобразием, удобно устроившись на массивном, похожем на трон стуле, возвышался председатель Визенгамота, он же директор школы Хогвартс, Альбус Персиваль кто-то-там Дамблдор.

Секретарь вызвал первого свидетеля. Лысоватый тип в лимонной мантии целителя принялся сыпать нудными медицинскими терминами. Гарри совсем приуныл, но лимонный дядька, не увидев понимания на лицах судей, соизволил перевести все на понятный непосвященным язык. Сириус Блэк был здоров психически и физически, но длительное пребывание рядом с дементорами полностью лишило его эмоциональности. Посему он, целитель, считает применение Веритасерума при допросе Блэка совершенно лишним, так как качество лжи напрямую зависит от испытываемых лжецом эмоций.

Гарри попытался представить себе, как все время говорит правду и только правду, вздрогнул и от души посочувствовал крестному. И, похоже, не он один, потому что в зале зашептались, зашуршали и зашелестели в два раза активнее. А Сириус Блэк неподвижно сидел в жутком на вид кресле, обвитом цепями, и смотрел на всех так, словно ему было все равно, что о нем думают и что будет дальше.

«Нет, — поправил сам себя Гарри. — Ему и правда все равно. Какой кошмар!»

Снова постучав молоточком по кафедре, вяленый карась кратко изложил уже известную Гарри из газет историю о взрыве, трупах и найденном пальце — единственной части тела, которая осталась от погибшего Питера Петтигрю.

Почтенная публика начала позевывать.

Сириус Блэк рассеянно разглядывал потолок.

Секретарь зачитал признание обвиняемым своей вины, особо упирая на то, что допрос по всем правилам не проводился, а помятый клочок пергамента с неразборчивыми подписями двух неизвестных авроров, подшитый к делу, юридической силы не имеет.

По залу пробежала волна шепотков. Один из судей выразил желание ознакомиться с упомянутым документом, но особого впечатления на Визенгамот этот довод не произвел.

Сириус Блэк с непроницаемым лицом рассматривал резьбу на ближайшей к нему колонне.

Вяленый карась отдышался, попил водички, напомнил суду о найденном в Хогсмиде трупе Петтигрю. И, потрясая свитком с длинным списком фамилий авроров и колдомедиков, ошеломил собравшихся заявлением, что при осмотре тела было обнаружено и засвидетельствовано наличие Черной метки.

Зал загудел, словно рой рассерженных пчел.

Судьи оживились.

Дамблдор громко щелкнул крышкой бонбоньерки, которую все это время вертел в руках.

Сириус Блэк мазнул по секретарю безразличным взглядом и снова уставился на колонну.

Карась ехидно улыбнулся и добил Высокий Суд пергаментом, на котором покойный Питер Петтигрю когда-то нацарапал адрес дома Поттеров в Годриковой Лощине.

Гвалт поднялся такой, что Гарри слегка оглох на правое ухо. Куда там футбольным фанатам до почтенных, хорошо воспитанных магов!

— Для дачи свидетельских показаний вызывается Минерва МакГонагалл, преподаватель Трансфигурации, декан факультета Гриффиндор и заместитель директора школы Хогвартс! — перекрикивая шум в зале, проорал секретарь.