Что-то пошло не так

37. Мы благодарны им за честный труд. Их знания и опыт не умрут!

— Тише, коллеги, прошу вас! ТИШИНА!

— И незачем так орать!

— Коллеги! Мы собрались здесь, чтобы провести последний в этом году педсовет…

— …а также отпраздновать окончание экзаменов и отъезд учеников по домам!

— Кстати, а почему педсовет ведете вы, а не наш уважаемый директор?

— Если бы вы чаще появлялись в нашей теплой компании, вы бы знали, что директор уже две недели лежит в Мунго! В одной палате с Локхартом.

— Это чтобы он точно в себя не пришел?

— Как-то вы это нехорошо сказали.

— Зато честно!

— Минуточку, коллеги, потом поругаетесь! Мне кто-нибудь объяснит, что все-таки произошло?

— Самим интересно. Кингсли обещал подробностей, но куда-то потерялся.

— Я не могу работать в такой нервной обстановке! Все самое интересное постоянно происходит где-то там!

— Так не работайте, кто вас заставляет.

— Вы на что это намекаете?!

— Лето… отпуск… нигде ничего не мелькнуло?

— Коллеги, не ведите себя как дети! Кингсли уже пять минут как здесь, а вы ему слова вставить не даете.

— Кхм… Спасибо. В первую очередь, хотелось бы поблагодарить всех вас за проявленную гражданскую сознательность и содействие Аврорату.

— А мы проявляли и содействовали?

— Не перебивайте, так мы никогда не доберемся до интересного.

— Кхм… Спасибо. Да. Так о чем это я?

— Вы обещали рассказать, что случилось с нашим директором, кто напал на Гарри Поттера и откуда в школе столько одержимых.

— Бедный Гарри! Вокруг него постоянно происходит что-то ужасное!

— Да при чем тут Поттер?

— Ну как же! То Блэк, то Квиррелл, то по голове ударят…

— Вы не о том думаете. Это младшему Малфою с Лонгботтомом простительно считать Поттера серьезной политической фигурой, да еще и орать об этом на всю библиотеку. Но им по двенадцать лет, а вам сколько?

— Как вам не стыдно задавать даме такие вопросы!

— Коллеги, уймитесь уже. Надоели. Дайте дослушать. Кому неинтересно, может идти ругаться в коридор.

— Кхм… Спасибо. Так вот. Как правильно заметил наш коллега…

— Ваш коллега? Вы остаетесь преподавать и в следующем году?

— Нет, Кингсли не остается, и я не остаюсь. Мистер Джонс убедил меня в том, что работа в Отделе Тайн куда более тихая, спокойная и безопасная.

— Как же так, Северус? Как же мы без вас?

— С удовольствием, я думаю.

— То есть, к следующему году мне нужно найти не только преподавателя ЗоТИ, но и профессора Зельеварения?!

— И преподавателя Прорицаний. Сивилла выходит замуж, и ее жених категорически против того, чтобы она работала в школе!

— Трелони? Замуж?

— Кто польсти… э-э-э… в смысле, за кого?

— За Долиша, конечно же! Он целых два раза снимал с нее показания! Как честный человек, теперь он просто обязан на ней жениться!

— Ах, ну если показания снимал…

— Обрадовали, нечего сказать. Кингсли, вы что, молчать сюда пришли?

— Э… никак нет, мэм. Так вот. Вся эта темная и запутанная история началась с очередного обыска в поместье Малфоев.

— В любой темной истории должны быть Малфои!

— Несомненно, мэм. Но, как и в любой запутанной истории, Малфои ни в чем не виноваты. Совершенно невозможно считать виноватой Нарциссу Малфой из-за того, что она забрала из дома тетушки Вальбурги ценную реликвию: золотой медальон, принадлежавший Салазару Слизерину. Также нет вины Люциуса в том, что он не уследил, кто именно под шумок сунул этот медальон к себе в карман. Косвенно виноват в произошедшем некий младший сотрудник Аврората, который расплатился этим медальоном в «Кабаньей голове» за пирушку по случаю своего повышения по службе. Его тщательно допросили, и мы с уверенностью можем сказать, что он не представлял себе ни истинной ценности, ни особенностей медальона. Не представлял себе этого и несчастный профессор Квиррелл, упокой Господи его душу.

— Бедный Квиринус…

— Тем не менее, Квиррелл понял, что перед ним не штамповка, и выкупил медальон у трактирщика за смешную сумму в три галлеона. Проверив его формуляр в библиотеке, да славится мадам Пинс, которая не выпускает из рук ни одной книги под честное слово, мы обнаружили, что Квиринус некоторое время изучал альбомы и справочники. Видимо, пытался определить, что именно попало к нему в руки. Слишком тесный контакт с хоркруксом не пошел ему на пользу. Подчиняясь вложенной в медальон злой воле, он уехал в Албанию, и там… Остальное вы видели своими глазами.

— А где сейчас эта милая безделушка?

— Присоединяюсь к вопросу!

— Медальон мы нашли в его вещах и переправили в Отдел Тайн. Когда туда же передали диадему Ровены, компетентные люди решили, что ситуацию в школе нельзя оставлять без присмотра, в связи с чем мистер Джонс любезно согласился понаблюдать за происходящим изнутри.

— Со своей стороны могу сказать, что это был незабываемый опыт. Я рад был сотрудничать со столь неординарно мыслящими людьми, хотя некоторые ваши методы, признаться, меня пугают.

— Это какие же, интересно?

— А я вам говорил, не надо было над василиском так издеваться! И тем более над Локхартом!

— Ой да что мы такого сделали. Мы простые школьные учителя, в конце концов, как умеем, так и работаем!

— Простые, да… Но мы отвлеклись от темы. На диадему Филч наткнулся не случайно. Буквально на днях медикам удалось устранить все последствия Обливиэйта, и теперь мы с уверенностью можем сказать, что на диадему его навел тот же человек, который продал медальон Квирреллу. Примерно в это же время Альбус Дамблдор начал подозревать неладное, и злоумышленнику пришлось изрядно потрудиться, чтобы он ни о чем не догадался раньше времени. Способ был выбран простой. С некоторых пор все магловские сладости, которые так любил Альбус, поступали к нему, пропитанные зельем Рассеянного Внимания.

— Помогай Мерлин, это же очень опасно!

— Вот именно. И что самое печальное, когда Альбус понял, что с ним творится что-то странное, он, вместо того, чтобы попросить о помощи, принялся тщательно скрывать это от всех, а заодно утаивать любую информацию, которая могла навести кого-то из вас на правильные мысли. Не исключено, что этому поспособствовал его брат. Колдомедики ручаются минимум за три Империо за последний год.