Что-то придется менять

Откровенные разговоры

Я сидела в стороне,

Души спорили во мне...

— Как это — «Поттер не успел»? — оторопела Гермиона. — Что с ним случилось? Малфой, не молчи, рассказывай!

— Я... не знаю, — через силу признался он. — Ни про него, ни про остальных. Я увидел, как это... существо пьет кровь единорога, и убежал, а он остался там, больше я ничего не знаю. Вышел обратно на опушку, там никого не было, и я пошел в замок...

— К декану заходил?

— Конечно. Он сказал, что дальше сам будет разбираться, и отправил меня спать.

«И наверняка дал успокоительного зелья», — подумала Гермиона. Слизеринцы, конечно, славятся самообладанием, но как раз у Малфоя с ним плоховато. По идее, он сейчас должен был биться в истерике, а его только слегка потряхивало.

— Грейнджер, а если он там умер? Вдруг я его бросил, и эта тварь его сожрала, как единорога?

Так ты же радоваться тогда должен, разве нет? Сколько раз за этот год ты разнообразно и подробно мечтал умертвить Поттера?

— Драко, не говори ерунды! Чем бы ты помог ему, если бы остался там? Ты просто погиб бы, и все. А Поттер... он везучий, он, может быть, и спасся.

— Это ты по опыту говоришь, про его везение, да? — с намеком протянул Малфой. В любой другой день она бы, пожалуй, в лоб ему дала за такие намеки. Морально, по крайней мере. Но сейчас у них было нечто общее: оба они по своим каким-то причинам переживали за оставшегося в Запретном Лесу Поттера. Переживали как умели, изо всех своих невеликих душевных сил.

— По опыту, конечно, по опыту. Но не думай, что я в этом признаюсь в какой-либо другой день.

Если бы между ними были нормальные человеческие отношения, если бы она и Малфой не принадлежали к двум разным мирам, в одном из которых людей делят на сорта и категории, ей бы, наверно, следовало его обнять, или взять за руку, или допустить любой другой тактильный контакт — говорят, кому-то это действительно помогает. Но Малфой был чертовым надутым чистокровным снобом, а она грязнокровкой, которая и сидеть-то с ним рядом не должна. Поэтому она ограничилась тем, что сказала ужасную банальность:

— Все будет хорошо, вот увидишь. С ним все будет в порядке. А ты не виноват.

Она знала, что городит чушь, и Малфой тоже это знал. Но нарисовавшееся на его лице облегчение доказывало, что иногда и полная чушь может успокоить.

— И правда, наплевать на Поттера, — заявил он. — Этот откуда угодно выберется, ничего ему не будет.

Вообще-то, Гермиона не совсем это имела в виду, но возражать не стала: скорее всего, сам Малфой тоже имел в виду совсем другое, но выговорить это не мог.

— Тогда иди спать, что ли. Поздно уже.

— Без тебя разберусь, Грейнджер. Чем командовать, сама бы лучше шла спать.

Как будто она сможет уснуть после таких известий! Ей-то никто зелья не выдал.

Какое-то время она просто лежала и смотрела в потолок. Хотелось что-то сделать. Хоть что-нибудь. Но что? Идти с Люмосом наперевес в Запретный Лес, искать Поттера? Идти гулять по замку и доставать декана вопросами? К директору? В Аврорат? Что она может сделать такого, чего не сделают взрослые? Ничего.

Когда она все-таки заснула, ей снились все монстры из «Волшебных тварей», выстроившиеся в очередь, чтобы выпить крови Поттера, потому что единороги в Запретном Лесу закончились. Следующим должен был быть Малфой. А вот ее бы трогать не стали, потому что грязную кровь никто пить не будет.

Утром Малфой выглядел так же, как всегда, и совершенно невозможно было по нему понять, насколько тяжелым у него был вечер и хорошо ли ему спалось этой ночью. Когда в Большой Зал вошел Поттер, шушукаясь с Лонгботтомом и Уизли, Малфой только медленно отставил в сторону чашку и... и принялся за тост. Видимо, чтобы продолжать доставать Поттера, нужно основательно подкрепиться! На Гермиону он не смотрел, ну и она на него больше смотреть не стала.

* * *

Теоретические экзамены были еще ничего, а вот практика оказалась легче, чем Гермиона ожидала. Как выяснилось, самое трудное в экзаменационной неделе было не поддаваться общей (и своей собственной) панике. Гермиона вот пару раз просыпалась ночью с мыслью подготовиться еще раз, получше, и если подготовку к Истории Магии еще можно было как-то оправдать, то просматривать уже сданную Трансфигурацию — это было слишком! Гермиона твердо пообещала себе, что в следующем году заранее запасется умиротворяющим бальзамом и будет потреблять понемножку, в профилактических целях. А то толку от этих нервов никакого, лучше бы выспалась как следует!

Но наконец последний экзамен был сдан, и умиротворение снизошло на большую часть учеников. Сама Гермиона начала было нервничать по поводу результатов экзаменов, но вышла на улицу, расположилась с книжкой у озера и махнула на все рукой. Результатов еще ждать и ждать, а прекрасный теплый солнечный день — вот он, и озеро — вот, и книжка, и даже гигантский кальмар выложил щупальца на солнышко. Всем было хорошо. Всем, кроме Поттера.

Нет, Гермиона не следила за ним нарочно, но он выглядел так мрачно, что она волей-неволей временами на него поглядывала. Поэтому увидела и тот момент, когда он вскочил и побежал к хижине мистера Хагрида, даже не дождавшись Уизли и Лонгботтома. А примерно через час он вернулся к озеру и сразу потащился к ней.

— Гермиона, я понял, что ты не особенно хочешь со мной общаться, но у нас безвыходная ситуация, я не знаю, кто нам может помочь, кроме тебя!

— Опять?! — возмутилась Гермиона. — Вот почему бы тебе для разнообразия не поделиться со мной, например, деньгами вместо проблем, а?

— Грейнджер... если тебе надо денег, то я... я могу попробовать достать... это очень важно! — это надо же, как его прижало! И чувство юмора отказало напрочь, определенно.