Что-то с ней не то

Глава 5

Ингири-юмористка. Моему Шину конец

Последнее, чем Инга сразила старого куна: просьбой показать ей карту Шина. Опрометчиво, конечно, выставлять напоказ совсем уж убойные – для признанных тупиц – навыки. Но Ванату она отчего-то доверилась. Такая вот объявилась дикая потребность. И ей показалось, что старик оценил её жест.

Впрочем, скоро это утратит актуальность. Явившись к папочке, она даже не будет пытаться ломать из себя дурочку. Бесполезные усилия: всё равно проколется. Врать Инга умела, но, к сожалению, на короткой дистанции. Масштабное враньё на долгосрочную перспективу ей не давалось. Оттого она им и не пользовалась. Если хитрый тонкий инструмент в твоих руках становится примитивной палкой, не хватайся за него – не позорься. Изысканная женская натура позволит тебе выглядеть какой угодно стервой, но дурой – никогда.

Отправившись в дальний перелёт, раздуваться до гомерических размеров Инга не стала. В воздухе у неё нет иных врагов кроме гравитации. А ей следовало поспешить. Обидно будет встретить летающих психованных родственниц до того, как блудная дочь падёт к ногам отца. Особенно в этой шкуре: каким местом им объяснять, что она просто заблудилась? А теперь взяла верный курс.

Поэтому лететь приходилось на немыслимой высоте. Но тело чувствовало себя в воздухе, как рыба в воде. А чужеродное сознание сидело тихонько и не выпячивалось. Так что результат радовал. Инге казалось, что она мчит пущенной из лука стрелой. Ещё и ветер попутный, что значительно экономило силы.

Посадок не делала – жить очень хотелось. Хотя пугала не столько сама смерть, сколько предупреждение Ваната: порвут. И ведь наверняка живьём: анестезию не организуют. А у неё даже застрелиться не из чего. И мгновенное спасительное отравление в таком разрезе выглядит насмешкой. У неё и воротника нет, чтобы зашить в него ампулу с ядом, и сама ампула должна быть размером с бочку.

Чтоб оно пропало – это дурацкое воображение! А вместе с ним и все просмотренные фильмы с прочитанными книгами. Надо ж было судьбе так отомстить за умение читать, страсть к литературе и наличие телевизора.

Неизвестно, о чём думал первый марафонец, когда совершал свой эпический подвиг – она старалась думать о всякой всячине. А ещё внимательно следить за техническим состоянием организма. Дурацких приказов ему не отдавала, целиком положившись на его опыт и благоразумие. Своё хвалёное пока пробуксовывало. Потому и не подготовила приветственную речь с удобоваримыми оправданиями по поводу своих «заблуждений» на местности.

Вообще не помнила, как долетела. И как опознала приметы для снижения. Но хоть в этом повезло: на землю Инга свалилась вблизи от замка. Раскинула крылья, ткнулась мордой в землю и взмолилась: пускай это будет именно тот замок. А потом отключилась.

– Что-то с ней не то, – прозвучало неподалёку, когда она очнулась. – Девкаа будто не в себе.

– А когда ингири были в себе? – проворчали в ответ хрипловатым баритоном. – Груда мышц, лужёная глотка, а толку никакого.

– Ты давай, прекращай наговаривать? – возразил первый голос. – Моя дочурка сообразительная, что бы ты ни врал. Она в одиночку раскидала свору сауграхов. Это в позапрошлую их стыковку с крепостью Аччух-куна. Их там не меньше сотни вылезло. И не где-то на окраине, а почти под стенами крепости. Старина Аччух, как не готовился, чуть не окочурился с перепуга.   

– Твой Аччух слабак, – язвительно прокомментировал баритон бойцовские качества упомянутого лица. – И подкаблучник. Зато непревзойдённый позёр и хвастун. За это, видать, ты и выдал ему одну из лучших крепостей.  

– То есть, я дурак? – моментально передёрнул его оппонент.

– Ты идиот, – поздравил его баритон. – А будь ты нормальным, никогда бы не обрюхатил ингири. Да ещё и выбрал самую склочную. Вот тебе и результат. Твоя драгоценная Инея законченная дура. Лишь законченная дура полезет в каверну, зная, что сдохнет. Даже этот факт не послужил ей предупреждением. Кстати, поздравляю: её так шибануло, что наверняка вышибло тот орех, что у неё вместо мозга. Так что рекомендую её прикончить, пока она бед не наделала.

– Ни за что! – возмущённо выдохнул отец законченной дуры. – Ингири какой-то вшивой каверной не сломать. Они крепче камня. Я слишком многое претерпел, чтобы заполучить мою девочку, – прозвучали в его голосе отнюдь не заботливые, а скаредные нотки перетруженного приобретателя. – Она мне ещё послужит. В конце концов, она моя дочь.

– Рекомендую пореже об этом вспоминать, – издевательски прокомментировал эту претензию баритон. – Когда она примется всё крушить, именно это тебе и вспомнят. Никакие прежние заслуги не спасут.

– Не тебе судить, – проворчал неразборчивый распределитель крепостей и нетерпеливо осведомился: – Она там как? Пришла в себя? Лучше бы её убрать с глаз поскорей. А то вон, собрались поглазеть. Чтоб им пусто было!

– В себя она пришла, – уверенно определил баритон. – Только явно не в себе.

– Почему? – придирчиво уточнил отец законченной дуры, призванной, тем не менее, чему-то послужить.

– Потому что до сих пор не подскочила. Не заорала и не принялась носиться, как припадочная.

– Ещё скажи, будто она свихнулась, как её мамаша, – обиделся отец Инеи.

– В том то и дело, что наоборот, – озадаченно признался обидчик. – Шин-хад, ты не поверишь. Но мне показалась, будто твоя дочь внезапно поумнела.