Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Глава 9

Мир магов — он ведь как вода в хрустальном графине, которая с виду спокойна, прозрачна, почти безмятежна… но стоит подуть ветру, как по гладкой поверхности идет рябь, вода выплескивается наружу, графин качается, и — бах! — все летит к Мордреду. Так вот: в Магической Британии как раз подул ветер.

Выборы Министра магии, будучи и без того напряженным процессом, в этот раз оказались на грани политического фарса и откровенного хаоса. После смерти Ориона Блэка — фигуры, не участвовавшей напрямую в гонке, но определяющей равновесие интересов, — началась настоящая чехарда. Старые альянсы пошатнулись, новые формировались буквально на глазах, вырастая как грибы после дождя. Те, кто при жизни Ориона осторожничал, теперь и вовсе затаились, не желая предпринимать каких-либо действий, пока ситуация окончательно не прояснится. Другие — более ловкие, более жадные — напротив, рванули вперед, стремясь отхватить как можно больший кусок пирога и прибрать власть к своим рукам, пока зыбкое положение и неясность правил оставляли им пространство для маневра.

На этом фоне кандидатура Тома Реддла продолжала стремительно набирать поддержку. Харизматичный, умный, образованный, с определенной репутацией и таинственным шармом — он умел говорить то, что люди хотели слышать. Реддл не стеснялся раздавать обещания, уверенно заявляя, что наведет наконец порядок в стране, сократит влияние министерского аппарата, укрепит традиционные институты и восстановит пошатнувшийся авторитет Магической Британии в глазах международного сообщества. Именно он на этот раз считался безусловным фаворитом предвыборной гонки. Том уже практически сел в министерское кресло, и, казалось, лишь чудо могло его остановить.

Чудо звали Миллисента. Миллисента Багнолд. Фигура, которую многие сперва восприняли с удивлением, а кто-то и вовсе с откровенным недоверием. В отличие от Реддла, Миллисента не обладала невероятным животным магнетизмом, она не жонглировала пафосными речами, не блистала на светских раутах и не внушала трепет. Но именно это, по мнению Дамблдора, и делало ее идеальной кандидатурой в сложившейся ситуации: не слишком заметная, но с внутренним стержнем, умеренная, склонная к диалогу и компромиссам, не подверженная крайностям.

Дамблдор выдвинул ее на авансцену стремительно. Он знал, что времени почти не осталось. Реддл, почувствовав вкус победы, усиливал давление, и если не предпринять решительных действий, он мог получить власть официально — со всеми вытекающими последствиями. Альбус не мог этого допустить. Потому что Реддл был не просто амбициозным кандидатом. У него были последователи, деньги, влияние, но главное — идеи. Страшные, выверенные до запятой, обернутые в мантию патриотизма, сдобренные тем, что глупцы называют «порядком», а умные — контролем. Он был человеком, которому Дамблдор противостоял годами. Том Реддл почти победил. Почти. Пока не вмешался Альбус.

Молли Уизли отлично помнила, как решительно Дамблдор принялся за дело, ведь то, на что обычно уходят годы, им нужно было провернуть всего за несколько месяцев: вывести Миллисенту Багнолд в лидеры и помочь ей стать новым Министром магии. Вероятно, у Альбуса изначально был какой-то другой план или другой кандидат, но что-то пошло не так. Иначе оставалась загадкой, почему же директор Хогвартса тянул до последнего и практически позволил консерваторам одержать победу.

То самое собрание Ордена Феникса, положившее начало активной политической кампании в поддержку Багнолд, проходило не в Норе и даже не в одной из знакомых безопасных квартир, что держались под чарами Фиделиуса. На этот раз они встречались в доме одной дамы — Арабеллы Фигг. Когда-то она работала следователем Отдела магического надзора, но потом случилось что-то ужасно неприятное и в одночасье из успешной, подающей надежды волшебницы она превратилась в сквиба. Молли и не думала, что мисс Фигг тоже входит в состав Ордена.

Дамблдор стоял у камина, спиной к собравшимся, глядя на огонь. Наконец он заговорил так негромко, но внушительно, что каждому пришлось чуть податься вперед, чтобы не упустить ни слова.

— Мы стоим у черты, — произнес он. — Не между добром и злом, а между хотя бы иллюзией порядка и концом Магической Британии.

Он обернулся. Лицо его, обычно мягкое, сегодня было жестким, а взгляд — тяжелым и цепким.

— Магия, — медленно продолжил Дамблдор, — великая сила, но куда опаснее — магия человеческого доверия. Она способна возвысить ничтожного и погубить достойного. Именно поэтому мы здесь. Том Реддл, — Альбус не повышал голос, но даже те, кто сидел в дальних углах, почувствовали, как воздух в комнате сгустился, — готовится не к победе, а к захвату. Он формирует собственную беспощадную властную структуру, искусно встроенную в министерский механизм. Его поддерживают те, кто жаждет порядка, но не знают, какую цену им придется за него заплатить. Ему симпатизируют те, кто хочет вновь услышать, что есть «правильная кровь» и «неправильные люди».

Никто не перебивал. Даже Сириус, который обычно позволял себе саркастическое фырканье при каждом упоминании «порядка», сидел молча, нахмурившись.

— Но Том не просто политик. Он — хищник. И если дать ему власть, Магическая Британия перестанет быть нашей страной. Мы не получим порядок — мы получим диктат. Не безопасность, а страх. Не закон — а произвол, замаскированный под волю народа. Том близок к тому, чтобы получить официальную власть, и если он доберется до кресла министра, — Дамблдор сделал эффектную паузу, — никто больше не будет бороться с ним в открытую. Он станет Законом. Он и Темный Лорд с Упивающимися смертью. Давайте называть вещи своими именами — все мы прекрасно знаем, что из себя представляет мистер Реддл. Нас ждут указания, репрессии и чистки. Все, кто хоть как-то не вписываются в его картину мира, — окажутся за пределами системы. Сначала магглорожденные, потом полукровки, потом и вы, — он обвел взглядом чистокровных, — если посмеете не согласиться.

Альбус Дамблдор помолчал, дав членам Ордена обдумать все, что он сказал, а затем продолжил: