Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Глава 11

Весна 1981‑го выдалась ранней и странно тихой, но за привычными домашними хлопотами Молли ощущала едва уловимое дрожание воздуха — словно вокруг все время была натянута тонкая струна.

Одни дни тянулись вязко, как расплавленный воск, другие проносились, как будто кто-то случайно перемотал пленку. Миссис Уизли жила внутри этого сломанного механизма, отсчитывая не часы, а ритмы, по которым двигалась ее жизнь: утром казалось, что полдень никогда не настанет, а к вечеру вдруг выяснялось, что солнце уже за холмом и пора укладывать малышей. Времени то не хватало, то становилось слишком много, и оба состояния одинаково изматывали.

Та самая ссора с Артуром — жаркая, режущая, со сказанными в запале словами и горящей в камине книгой — осталась позади, но от нее, как от скола на стекле, расходились трещины. Муж почти не поднимал глаз, подолгу пропадал в мастерской, возвращался поздно, пахнущий холодным железом и маггловским маслом. Говорили они теперь тоже осторожно, словно боялись снова задеть друг друга и стать по-настоящему чужими людьми. И больше не касались запретных тем — книг, ритуалов, потраченных галлеонов.

Молли держалась за рутину. Каждое утро, когда остальные еще спали, она поднималась на чердак, стелила старое одеяло и, сидя на коленях, раскладывала принадлежности для обряда — маленький серебряный нож, мерный стаканчик, порошок из особых трав, записки‑подсказки. Из самого темного угла за ней молчаливо наблюдал Упырь.

Все происходило практически бесшумно. В этих тихих ежедневных ритуалах не было ничего зловещего: просто работа с древней родовой магией. Все отточено до автоматизма: действия, слова и даже мысли. Женщина не задавалась больше вопросами, «зачем» и «что если». Она знала: осталось немного. Один шаг. Один ребенок.

Беременность протекала неожиданно легко. Докучали мелочи — ноющие суставы, привычная усталость, — однако тяжелой вялости, что преследовала ее раньше, не было. Иногда Молли Уизли думала: может, это знак, что наконец‑то все идет правильно? Старшие ребята замечали перемены в доме, но никто не задавал лишних вопросов. Билл возился с Роном, Чарли — с какой-то живностью. Перси, едва научившийся складывать слоги и медленно читать простые слова, стал чаще сидеть за книгами.

Дамблдор не появлялся. С совами из Хогвартса приходили редкие, почти формальные письма — ни намека на старые поручения. Война с Волдемортом будто прошла стороной: все битвы, тревоги, громкие лозунги и призывы — это все было где‑то далеко, не в Норе. Тревожная тишина пугала сильнее внезапных новостей, но супругов Уизли будто отстранили ото всех дел, не давая ни крупицы лишней информации. Чем была вызвана такая немилость оставалась загадкой. Впрочем, как думалось Молли, оно и к лучшему.

Гидеон и Фабиан были рядом. Они заезжали несколько раз, привозили гостинцы для детей. Живые, спокойные. Иногда — чересчур молчаливые, а порой, наоборот, излишне веселые. Женщина видела: за улыбками прячется напряжение, но на расспросы они по‑прежнему отвечали уклончиво: «Скоро все станет ясно. Подожди, Лисса». Впрочем, на удивление, Молли это не тревожило. Ей бы насесть на братцев посильнее, да выпытать все или и вовсе запретить лезть куда бы то ни было, но впервые за долгое время у нее не было сил вмешиваться в чужие дела. Все сосредоточилось на одном.

Она часто смотрела в окно. Время словно сворачивалось вокруг нее в спираль. Молли Уизли чувствовала себя мухой, увязшей в паутине: все уже предрешено, и ей остается только ждать, пока норны закончат плести свой узор.

Проклятье было рядом. Женщина чувствовала его, ощущала, как жар в груди или тень за плечом. Но чувствовала она и другое — конец. Край. Финишную черту. Если все пройдет правильно… если все произойдет, как нужно… До завершения цикла ритуалов — один шаг. Осталось дождаться рождения ребенка, седьмого сына, после чего она замкнет круг, разорвет печать и, наконец, выдохнет. И, возможно, на этом все и закончится. Не только беременность, не только долгое блуждание впотьмах в поисках решения, но и сама она — прежняя Молли — закончится. Останется кто-то другой. Чистый. Свободный.

Или не останется никого.

Все завершилось неожиданно: 11 августа 1981 года Молли Уизли впервые взяла на руки своего седьмого ребенка. Девочку.

Молли смотрела на своего ребенка — на свою дочь! — и не знала, что чувствует. Внутри будто бы образовалась пустота, а в мыслях — вакуум. Многие месяцы расчетов, сорок два обряда, тринадцать контрольных отметок — и все насмарку. «Девочка» не укладывалась ни в один рабочий вариант.

Артур Уизли, в свою очередь, был горд до невозможности. Он, совершенно ошалевший от радости, бегал по палате Святого Мунго, размахивал руками и тихо, чтобы не разбудить любимую дочурку, повторял взахлеб:

— Гляди, Молли, какая красотка! Рыжие пушинки, прямой носик — ну просто вылитая ты!

Женщина тупо кивала, продолжая смотреть на малышку в своих руках. Мысли никак не хотели складываться в слова. Только одна звучала яснее других: все рухнуло.

— Девочка, Молли… Девочка! Ты представляешь? Такая крошка… — продолжал Артур, не замечая молчания супруги. — Я всю жизнь мечтал о дочери, правда. Все эти мальчишки — ну, замечательные, конечно, но девочка… это совсем другое. Она особенная.

Молли слушала, не двигаясь. Она никак не могла понять: как же так получилось, что вместо ожидаемого седьмого сына на свет появилась дочь. Беременность прошла ровно. Колдомедики говорили — будет мальчик. Все ритуалы были соблюдены. Каждый ее шаг был четко выверен и просчитан — все по книге! Все, как велено. В таком ответственном деле никто не полагается на волю случая, и, конечно, миссис Уизли тоже подстраховалась: некоторые из проводимых ритуалов были направлены именно на то, чтобы получить ребенка нужного пола! Не такое уж и редкое дело. Правда, обычно поступают наоборот: проводят ритуалы для того, чтобы гарантированно родился мальчик-наследник.